Поступь империи

Кузмичев Иван Иванович

— Однако Греция с Болгарией остались у Османской империи, — заметил Кузьма. — А Темешвар с Боснией вовсе к Священной Римской империи отошли, всего лишь за то, что они с десяток полков к границе выдвинули, да оружием дедовским побряцали.

— Но уже не как бесправные слуги, а как хозяева родных земель, платящих дань Высокой Порте. По- моему для них это более чем достаточно. К тому же в договоре есть пункт о том, что султан не должен притеснять православный люд, в случае же нарушения его русский царь обязуется вступиться за младших братьев. А что касается Римской империи, то тут не все так просто как кажется,

есть нечто что мешает нам понять всей картины, да и не наше это дело по правде говоря, Кузьма, пусть царь с министрами голову этими делами забивает.

— Это, верно, тем более что Черное море для нас, наконец открыто, и что самое важное, открыты для торговых судов оба пролива! Как этого наш посол я до сих пор понять не могу. Может, ты мне объяснишь?

— Чего не ведаю, того не ведаю, Кузьма. Мне самому интересно, как так получилось.

Ведь земли султан уступить уступил, а вот со свободным проходом кораблей мог и не согласиться. Видимо князь Трубецкой с боярином Шафировым сделали и впрямь немыслимое дело. Подвиг, достоянный ордена!

Пара друзей, один из которых был старше второго на восемь лет еще долго сидели в кабинете куратора корпуса и обсуждали интересные для них темы, делились друг с другом мыслями по тому или иному поводу. Кузьма и Прохор вспоминали дела давно минувших дней, хотя почему давно? Всего пяток лет, ан нет, для человека постоянно живущего рядом со смертью каждый месяц кажется годом, а год столетием.

Такова судьба каждого истинного воина.

Не знали друзья о том, что в это время в Юрьеве тайно встречались два государя: победитель и побежденный. Но ни тот не другой не чувствовали удовлетворения от происходящего, оба ожидали друг от друга чего-то необычного, а может и вовсе опасного.

"Из дневника вице-канцлера Русской Империи князя Валашского– Шафирова".

1712 год от Рождества Христова.

23 ноября.

Сегодня ко мне прибыл Савва. Докладывал о том, что в Царьграде творится, да какие словеса мулы народу говорят. Удивительно, но почти не слышно призывов к продолжению войны, видит Бог, знатно наши полки турок побили. Надеюсь, что и в дальнейшем подобные настроения будут в превеликом множестве витать среди простого люда. А ежели народ взбунтуется, то и высокие сановники не смогут пасти разинуть. Ну да ладно, время покажет, кто прав, а кто виноват.

…

27 ноября.

Под вечер сего дня прибыл из Эдирне князь Трубецкой. Знатно с ним посидели, о проблемах говорили. После разговора безумной затея государя мне уже таковой не кажется. Может и в правду османы уступят нам земли, главное чтобы споро найти ключик к валиде [6] . Иначе вновь быть войне. Важно замириться с Высокой Портой без европейских посредников, так будет лучше для России.

6

Валиде – мать султана.

…

4

декабря.

Рагузинский нынче доставил пакет из Царьграда, в нем говорится, что смута среди черни великая начинается, вот- вот за вилы с косами людишки возьмутся. Их пока только янычары останавливают, но если дать их главе золота, то глядишь и резню учинить могут. А там и султан сговорчивее станет.

…

11 декабря.

Сегодня прибыл к османскому послу Махмеду Нараджи пакет с инструкциями. Сведения точные, полученные от подкупленного евнуха. Надеюсь, что нам с князем вскоре удастся отправить государю радостную весть о долгожданном мире.

После обеда назначена встреча с послом. На ней турок сказал, что готов подписать договор. Почему такая спешка мы не поняли, обычно подписание длиться порой до полугода. Видимо случилось нечто неординарное, раз пришли депеша и Махмед так быстро пошел на попятную, чего- чего, а умения плести словесные кружева у османа не занимать порой, кажется, что оно излишне. Впрочем, наше дело подписать мирный договор. О чем собственно с послом мы и условились на следующий день.

13 декабря.

Весь день дул холодный средиземный ветер, казалось, что земли гневаются на нас людишек, посмевших в очередной раз делить их между странами и народами. И все же, как бы то ни было, два договора, составленные адъютантами, к вечеру после кропотливой проверки были подписаны. Мир господа!

Примечание сделанное в конце дневника: Уже много позже, когда я ехал в сопровождении роты семеновцев, до меня дошли слухи о том, что в Диване случилось нечто серьезное, такое от чего султан решил не тянуть с миром. Вероятно, на султана напали. Вестей по сему поводу странным образом нет. Стоит разобраться…

Глава 8

Июнь 1713 года от Р.Х.

Москва.

Клинок мелькнул рядом с моим лицом, в паре сантиметров от защитной маски. Второй выпад Ильи Лоаньева, моего учителя фехтования, с трудом, но удалось парировать.

"Вот засада, день начался неудачно! — с неприятным удивлением подумал я, уходя в глухую защиту".

— Атакуйте! — спустя полминуты безуспешных атак отойдя на пару шагов, пригласил тот, опуская шпагу, отдавая инициативу в мои руки.

Я стоял в защитной стойке: убрав правую руку за спину и направив острие сабли в горло противника. Из подобной стойки удобно защищаться и контратаковать, поэтому, не заставляя учителя ждать, начинаю медленно приближаться к нему.

Укол, отход, блок! Вновь укол, блок…

Атака завязла в вязком плетении защиты. Вновь пытаюсь осторожно прощупать его, завязать шпагу оппонента, но, увы, не уследил и едва не пропустил укол, нацеленный в грудь. Отскок! Блок, прикрываю плечо, грудь и вновь плечо. Смещаюсь вправо, намереваясь контратаковать, но, проделав маневр слишком медленно не успел среагировать на очередную атаку учителя. Шпага коснулась кожаной кирасы с правого бока.