Поступь империи

Кузмичев Иван Иванович

– Разумно,– усмехнулся Михаил.

– Чересчур разумно, но как бы то ни было, но сие предложение было передано к Его Высочеству…

Тут же на мне перекрестились взгляды друзей в ожидании замершие на своих местах.

– Кузнец получил все что хотел, и даже больше. А сегодня утром он прислал первый образец стали, что сварил в малой печи из того самого железа, которое он будет получать в дальнейшем уже из своей большой товарки, которая сейчас достраивается. Посмотрите на нее,– встав с места, я достал из кожаной сумки, стоящей рядом с креслом полуметровую полосу серого железа, шириной чуть

более кулака.– Толщина будет почти в два раза меньше чем у чугунной полосы такой же прочности.

Повертев в руках полоску каждый из сидящих в зале о чем-то задумался, наконец, Кузьма не выдержал:

– Это получается, теперь можно делать орудия много большей дальности боя?

– Это один из плюсов,– мои губы торжествующе улыбнулись.

– Тогда это самая настоящая золотая жила,– потрясенно сказал Кузьма, напрямую сталкивающийся с результатом этих затрат.– Государь вкладывает на войну со шведами огромные деньги и добейся мы заказы на новые орудия…

Поручик не договорил, хотя в прочем этого и не требовалось, всем и так все было понятно.

– К сожалению этого мало, отец постоянно в разъездах, а деньги нам нужны как можно скорее, так что мы сможем получить их с этого завода не раньше чем через пару месяцев, а до тех пор это всего лишь мертвый груз, тянущий нас на дно. Завод нуждается в деньгах не меньше чем та же самая Петровка, только разве что основная часть вложений уже прошла, а у корпуса только предстоит,– вынес я вердикт.

– Тогда для чего ты нам все это сказал Ваше Высочество?– спросил Александр.

– Нам нужно найти людей, готовых вступить в новое кумпанство с нами, основой которого послужит этот самый завод. Не смотрите на меня так. Да мы приносим будущие деньги, во благо настоящего и тех проектов, которые еще только предстоит реализовать! Не забывайте, что у нас осенью намечается открытие корпуса «Русских витязей», а он потребует к себе не только внимания и заботы, но и денег, много денег!

– Так может отложить его открытие, на годик другой?– предложил Кузьма.

– Нет, об этом и речи быть не может!– жестко пресек дальнейшее обсуждение этого вопроса.– Корпус откроется, как бы то ни было, это решено и этого не изменить! Поэтому возвращусь к вопросу о деньгах, ищите среди знакомых людей, друзей ли родственников, не важно, главное. Чтобы им можно было доверять и главное, они должны иметь деньги для поддержания нашего дела, по крайней мере на первые два-три месяца. Подумайте, но не тяните с этим слишком долго, на все про все у нас не больше недели.

– Жестко, но правильно,– тихо сказал Николай.– Без денег нам мало, что можно будет сделать. Разве что на крайний случай прижать епархии… как это делает боярин Мусин-Пушкин. Я даже кое-какие высказывания нижегородского митрополита выписал, для острастки: «…Боярин Иван Алексеевич Мусин-Пушкин напал на церкви божии, вотчины наши ведает, а теперь у нас и данные, и венечные деньги отнимает, и если эти сборы у меня отнимут, то я в своей епархии все церкви затворю и архиерейство покину…». Правда, это черева-то, но зато деньги появятся…

– Нет, это только крайний случай,– подумав, сказал я.– Ладно, пока оставим этот разговор. Возвратимся к заводу. Кузнец просит выделить ему охрану, десяток солдат, пишет,

что лихих людишек на дорогах развелось много. Но здесь есть одна загвоздка, своих подготовленных солдат у нас нет, за исключением моих гвардейцев, а наемников нет и подавно, но послать кого-то все же надо, на всякий случай. Так что слушаю ваши предложения, друзья.

– Алексей, а давай мы Сашку с крестьянками пошлем, он там, через пару лет столько детишек наплодит, что и охрана не потребуется,– выдал первое предложение Артур.

– Хорошо,– согласился я.– Только ты поедешь с ним и будешь с малышами сидеть, в то время, когда он будет их производством заниматься.

Пятиминутный смех стих сам собой, все же насущные дела вытесняют из головы все лишнее, в том числе и радости жизни. Жаль только у немногих хватает здравого рассудка прочертить границу между работой и отдыхом!

– Я предлагаю отправить вместе с караваном пару десятков работяг дать им десяток фузей и десятка три сабель,– задумчиво сказал Николай.

– Николай, да ты что! Чтобы крестьянам и оружие…– возмутился Кузьма.– От них проку ноль! Разве что друг друга искалечить.

– В этом конечно есть зерно истины,– сказал я.– Но оно столь мало, не стоит на нем заострять внимание. Каждый должен заниматься своим делом. Если крестьянину дать оружие, то его необходимо обучить как минимум азам боя, а как вы понимаете, у нас нет лишних рук, да и вообще у нас мало пока кто есть.

– Ну не скажи, вот взять хотя бы тех, кто поехал с Иваном, ведь вполне здоровые мужики, к тому же готовые постоять за себя,– сказал Николай, в свое время снаряжавший весь эскорт кузнеца.

– Они не воины, они ремесленники,– не согласился я с ним.– На строительстве завода, не говоря уже о самом производстве, их необходимо охранять, как и обычных крестьян.

И вновь тишина, к ней можно было бы услышать писк комара, залетевшего в окно. Если бы такой попался.

– А что если охрану набрать из прошлых ветеранов… Времени прошло не много, а навыки у них должны же остаться,– предложил Михаил.

– Это ты о ком?– поинтересовался Николай.

– О стрельцах.

– А государь одобрит?– спросил Коля.

– Выхода у нас нет, людей не хватает,– наконец сказал я.– Что же до одобрения, то не стоит об этом думать, многие стрельцы пошли в новые полки, поэтому и прошлое ворошить не стоит. Вот только пойдут ли они? Ведь почитай семь лет прошло, как их распустили.

– А почему бы и нет? Не все же там были смутьяны? Я уверен, что большинство было обычными солдатами, к тому же ремесленниками,– задумчиво сказал Артур, мало-мальски когда-то ознакомленный одним из своих мастеров с устройством стрелецкого войска.

– Хотя, мне кажется нам не надо же, чтобы они постоянно были там?– сам у себя спросил Николай.– Как я понял, они будут временным решением, года на три, не больше…

– Не совсем так,– не согласился я, уже прикинув в уме общее положение при таком раскладе.– Я не собираюсь пользовать людей, а потом выкидывать за ненадобностью. Все кто доверится мне, я имею в виду лично мне, а не государству в моем лице, могут рассчитывать на мое внимание и помощь, в любом случае. Кроме, разумеется, предателей и ряда лиц, не имеющие права на снисхождение.