Поступь империи
Шрифт:
— Россия не торгует своими подданными, сеньор! — в моем голосе прорезался скрежет металла. — Я попрошу вас запомнить это. Что же до помощи, то она возможна. Тем более у нас на юге открываются чудесные перспективы. К середине лета два полка будут там, где вы укажете. И как в случае с первым обеспечение их всем необходимым ложиться на ваши плечи, сеньор. Не именно ваши посольские, а я имею ввиду Испании в целом.
— Я рад, что Ваше Величество не отказывает в помощи в столь сложное для нас время.
И все же, как мой король мог бы отблагодарить Россию?
— Давайте отложим этот вопрос на пару недель…
Дальнейшие вопросы, решаемые
Перед уходом Челламаре затронул исторический вопрос налаживания контактов между Испанией и Россией. Признаюсь честно того, что он мне сказал, я не знал.
Оказывается, первые попытки дипломатических контактов между нашими государствами были еще в 16 веке, при княжении князя Василия Третьего, в то время Испания была частью Священной Римской империи. Вот и получается, что даже почти полвека назад посетивший королевство боярин Петр Иванович Потемкин не был "первопроходцем" на землях кабальеро.
После окончания переговоров, начавшихся столь необычно, я не сразу ушел из Малого зала. В голове крутилась какая-то мысль, но четко сформироваться и предстать ярким ёмким образом она пока не могла, я знал, что это нечто важное, не стоит ею пренебрегать, обрубая в момент зарождения. И когда мысль готова была окончательно сформироваться в дверь тихо, но настойчиво постучал обер-камергер.
Неведомая идея, словно прекрасная бабочка, упорхнула в неведомые дали.
— Прибыл гонец от генерал-поручика Алларта, — негромко сказал Никифор внимательно глядя на мою реакцию.
— Зови в кабинет, — махнул ему рукой.
Не теряя понапрасну времени, я быстро прошел по коридору на рабочее место, лейб-гвардейцы, стоящие возле дверей, словно каменные статуи проводили меня взглядом. Неплохо их вымуштровал капитан Нарушкин, считай две сотни молодцов в охране, можно ему и майора присвоить, вот только не за что звание дать, а попусту раздавать чины нельзя, всё должно быть по чести.
Переступив порог, я увидел пару портретов, висящих над креслом. Их я выбирал лично, после чего приказал повесить над собой. Иван Грозный и Петр Великий угрюмо взирали сверху, будто каждый раз спрашивали: "Достоин ли?". Сначала было немного неприятно, будто между лопатками постоянно водят тонким стилом, грозя в любой момент пронзить незащищенную спину, но потом привык и цари на портретах, будто уловив перемену, стали моими безмолвными помощниками. Ни один человек сидящий здесь не мог не чувствовать пристального внимания усопших государей.
Стоило очередному гостю сесть в удобное мягкое кресло, лицом ко мне, как тут же начинался медленный психологический прессинг. Вести разговор в подобной обстановке удобнее, ведь человеку сложнее прятать настоящие мысли в то время когда на него постоянно давят и давят сильно, грубо, нахально… безотказно.
Стоило мне сесть на место и положить перед собой карту южных границ России, как дверь тихо отворилась, в неё вошел рослый солдат, видимо до недавнего времени он был гренадёром, ну а после реформы полкового устройства стал фузилером, а может и стрелком. Вряд ли бы простого фузилера
— Капрал первого взвода стрелков Муромского полка Борис Захаров, — склонил голову унтер- офицер.
По Уставу, если солдат или младший по званию офицер появляется перед вышестоящим начальством, но не по персональному вызову, то он обязан представиться по полной форме и ожидать дальнейших указаний. В данном случае гонец ждал приказа передать царю донесение.
— Вольно, доставай пакет.
Капрал сноровисто открыл кожаный планшет, плотно прилегающий к бедру, достал из него мозолистой рукой запечатанный сургучом плотный квадратный пакет, перевязанный к тому же алой ленточкой крест- накрест.
"Хорошо, хоть бантик не прилепили, иначе можно было бы весь Генштаб на пенсию отправлять. По состоянию здоровья – маразматики в армии не нужны".
Прежде чем прочесть донесение, я еще раз посмотрел на карту и мысленно представил произошедшие изменения на Крымском направлении…
Почти годовое стояние у Конских Вод корпуса генерала- поручика Людвига фон Алларта этой осенью прекратилось. Благодаря успехам на Южном направлении Генштаб смог сгруппировать сформированные и доукомплектованные ветеранские полки. Таким образом, половина пошла не в Болгарию, к Софии и Пловдиву, а к полевой крепости в подчинение командующего корпусом. Получив долгожданное подкрепление, и не дожидаясь подхода дружественных сил, генерал разработал план снятия осады и быстрого марш- броска к позициям крымчан. Вместе с генерал-майорами Ренцелем и Бутурлиным, командующими левым и правым крылом корпуса им удалось уничтожить авангард крымского хана, гуляющего по русским тылам и выбить передовые отряды степняков на хлипких позициях перед крепостью.
Под началом у Алларта оказалось десять пехотных полков, семь драгунских и около семи дюжин орудий. Сила достаточная, для того чтобы опрокинуть степняков, понесших огромные потери под стенами крепости.
— С Богом, братцы, — перекрестившись и поцеловав нательный крест, казацкий атаман, сиречь полковник поднял руку вверх. Пудовый кулак степного рыцаря раскрылся, показывая замершим в высокой траве воинам раскрытую ладонь.
Ночью седьмого апреля, дождавшись, когда луна скроется за густыми грозовыми облаками, глухо клокочущими высоко в небе, из Северных ворот крепости выехали несколько сотен всадников. Морды коней были перевязаны лоскутами серой материи, а копыта заботливо обмотаны старой ветошью – предосторожность может показаться излишней, да только в таком ответственном деле лучше перестраховаться, чем из-за лени одного человека угробить сотни, а то и тысячи жизней.
Уходящих казаков провожали хмурые озабоченные взгляды часовых на наблюдательных башенках. Остальной лагерь спал. Солдаты набирались сил, ведь совсем скоро, через какие-то пару часов они выстроятся в боевые колонны и займут каждый свое место в едином организме лучшей армии мира.
По плану пехотинцы должны были идти в лобовую атаку, благо, что укрепления степняков были хлипковаты, крымчаки больше полагались на маневренность и скорость, а не на защиту собственных позиций. Вольная разбойничья жизнь приучила их к разгульной бесшабашной жизни. Именно поэтому, русский солдат, встав плечом к плечу сотоварищи, мог с легкостью одолеть пару всадников, а то и тройку, если не стушуется перед вертким горланящим всадником, ловко орудующим арканом и кривой саблей, доставшейся от предка.