Поступь империи
Шрифт:
– Видно ума у тебя прибыло, сын, может, одумался, наконец. И это хорошо. Но кое-что все же мне интересно. Помнишь, что я тебе обещал последний раз?– спросил Петр раскуривая потухшую трубку.
– Конечно батюшка.
– Тогда вот тебе задачка. В двух капральствах по двадцать пять солдат, а в третьем тридцать пять, после боя в каждом капральстве убыло ровно пятая часть. Так сколько солдат осталось в трех капральствах? Ответствуй,– хитро прищурившись, приказал Петр, поглаживая себя по коленке.
«Детсад, етить его налево!– хмыкнул я.– Однако
– Раз в двух капральствах число людей одинаковое, то мы их сложим вместе, для удобства счета и получим ровно полсотни, а так как убыла пятая часть, то эту полусотню поделим на пять, получим число убывших, то есть десять. Но так же есть и третье капральство, где число солдат тридцать пять… делим его на пять и получаем… семь. Итого сорок плюс двадцать восемь ровно шесть десятков и восемь, или шестьдесят восемь ежели кратко молвить,– сделав вид, что напряженно думаю, поведал я «сокровенное» Петру.
– Здраво мыслишь, еще и словечко новое, ишь ты, кратко! Молодец!– крякнул государь, выпуская изо рта облако дыма.– Но это не все еще, скажи мне сын, что ты можешь мне о мудрецах греческих сказать? Чем занимались они, пользу нам пронося?
– Увы, батюшка, но имен я знаю мало, всего Пифагора да Аристотеля. Но так же было много других мудрых мужей, кои основали такие науки как риторика, краснословие по-нашему, механика как искусство разные машины создавать, геометрия, наука измерений. Многие механизмы Аристотеля приносили пользу самим грекам еще в дни жизни оного мужа, как в мирное время таки время военное, к примеру…
– Хватит, вижу, готовился сын,– с некой гордостью сказал Петр, обрывая меня на полуслове.– Теорию вроде ты знаешь, а как ты это на практике применить сможешь?
– О чем это вы, батюшка?
– Знания тебе для чего нужны?– с прищуром глядя на меня, спросил Петр.
«Хм, а действительно? Зачем? И ведь ответить надо быстро иначе не хорошо получится. Что можно ему такого сказать, чтобы интерес выявить?… А что, может и получится! Точно это и скажу,– прикинув в уме, что такого можно поведать «сокровенного» Петру я мысленно улыбнулся».
– Возьмем, к примеру, орудийные снаряды.
– А что в них такого, чтоб на них глядеть? Граната, ядро и картечь, вот и все,– хмыкнул Петр.
– Так то оно так, но вот взять гранату и поставить ее рядом с ядром, для сравнения. Ведь ядро и летит дальше и бьет точнее, хотя и не так как хотелось бы, чем граната, разве не так, батюшка?
– Так.
– Да и осколки ее разлетаются на маленькой площади, из-за небольшого количества пороха внутри ядра. Но с помощью математики и баллистики можно сделать такой снаряд, который будет лететь дальше и точнее, и иметь большую начинку пороха, чем ранее,– с улыбкой сказал я.
– Не верится что-то мне в это.
– Дело в том, батюшка, что надо сделать не ядро, а продолговатый снаряд, в котором все и разместить…
– Делали такой уже, ничего хорошего не получилось,–
– Но все же я настаиваю на том, что такой снаряд много лучше, его надо было только довести до ума,– гнул я свою линию.
– Нет не верю. Разве что сам увижу оный снаряд, вот тогда и поговорим об этом…
Но главное не дать собеседнику заскучать и совсем «закостенеть». Необходимо постоянно подогревать его любопытство, а уж с Петром сие в двойне необходимо.
– А еще можно, для удобства сделать мешочки под порох с единичным зарядом, дабы не тратить время на измерение нужного количества…
– А ведь точно! Так много удобнее и скорострельность повысится!– согласился царь, возбужденно встав со своего места.
– Именно так, батюшка. Но это не все. Я хотел бы спросить тебя, на каком расстоянии картечь может поразить врага?
– Не больше сотни саженей сын, мало конечно, бывает, только по одному выстрелу пушки дать успевают, ежели на них кавалерия наскочит,– немного грустно ответил государь.– Зато сразу целые капральства из строя выбывают!
– А что если я предложу тебе, отец способ поражать врага картечью не на сто саженей, на триста?– слегка прищурив глаза, спросил я Петра.
– Зело благодарен буду тебе сын!
– Только для этого мне надо еще пару проб сделать и кое-что рассчитать, батюшка,– добавил я тут же.– Не успел к твоему приезду все, что хотел сделать…
– Ничего, главное, что за ум взялся…
Следующие пара часов ушла на то, чтобы обсудить устройство снаряда с картечью, а так же затронули саму артиллерию как таковую, разбирая по полочкам насущные вопросы и проблемы. Наконец очередь дошла до действительно важного прожекта…
– …Что такого быть не может!– возмутился царь.
– Может, батюшка,– продолжал я настаивать на своем.
– То, что про новую пороховую смесь вызнал, хвалю и одобряю, должен признать про нарезные пушки это тоже необычно! Столь необычно, что я приказу изготовить парочку таких, и проверить твои слова сын, но вот что ты говоришь,… не верю!
– А почему не веришь, отец?
– Да потому что быть такого не может, чтобы фузилер делал не то чтобы ПЯТЬ выстрелов в минуту, он даже двух выстрелов сделать не сможет!– заявил царь, ударяя кулаком по столу. Прежний «я» вздрогнул и согнулся, теперь же встретил возмущение отца с легкой, но почтительной улыбкой.
«Жаль с артиллерией я немного лопухнулся. Увы, но все запомнить не реально, хотя так хотелось бы,– подумал я про себя.– Ну, кто же знал, что еще в начале века Петр все орудия уже если не привел к единым стандартам, то сделал большой шаг к этому? Вот и я не знал, но ничего про винтовку он то точно не знает».
– И чего ты лыбишься?– грубо оборвал мои мысли государь.
– Просто случай вспомнил забавный,… что же на счет выстрелов, то я говорю, что может фузилер делать их, а при хорошей подготовке и все девять сможет,– серьезно посмотрел на Петра, в возбуждении ходящего по комнате.