Постой, любимая

Лэйтон Эдит

«Она ужасно мила, когда морщит свой маленький носик», — подумал Эймиас, стараясь не смотреть на Эмбер. Если бы Эмбер была просто мила, он, пожалуй, рискнул бы бросить на нее взгляд.

— Боже, как неучтиво с моей стороны! — воскликнула Грейс. — Я не предложила вам присесть.

— Я надеялся, что мы поедем гулять, — сказал он. Она потупилась.

— Если бы мы заранее договорились… Боюсь, ничего не получится.

— Вы можете погулять в саду, — нетерпеливо сказала Эмбер. — Мне незачем сопровождать вас. Я могу наблюдать из окна, и, если мистер Сент-Айвз позволит

себе что-нибудь лишнее, я запущу в него своей чашкой и подниму такой крик, что мистер Тремеллин примчится с топором.

— С топором? — переспросил Эймиас, повернувшись к ней. — Между прочим, я отлично владею этим инструментом. Пусть он лучше прихватит пистолет. Даже такой ловкач, как я, едва ли увернется от пули.

Эмбер улыбнулась. Он усмехнулся в ответ. Секунду они смотрели друга на друга, прежде чем Эймиас заставил себя отвести взгляд и повернулся к Грейс, которая озабоченно хмурилась.

— Я пошутил, — сказал он. — Я кроткий как ягненок. Может, нам и вправду прогуляться в саду под бдительным оком вашей сестры… точнее подруги?

— Ну ладно, — снизошла Грейс. — Только надену шляпку.

И выскочила из комнаты, оставив его наедине с Эмбер.

— А вы не опасаетесь за свою честь? — поинтересовался он. — Ведь мы здесь одни.

Она рассмеялась:

— Слишком много суеты по поводу обычной прогулки, не правда ли? Но вы холостой джентльмен, а Грейс воспитана как леди. Возможно, тому, кто приехал из Лондона, мы кажемся провинциалами, но чем меньше деревня, тем больше сплетен.

— Едва ли, — отозвался Эймиас. — В сущности, Лондон — это всего лишь скопление маленьких Деревушек. Просто каждая деревня ограничивается несколькими улицами, где вы родились и живете. И сплетен там ничуть не меньше. — Он не стал добавлять, что не принадлежит ни к одной из них, хотя и вырос на лондонских улицах. Теперь он вращался в высшем свете, куда попал благодаря своему приемному отцу. И хотя порой Эймиас чувствовал себя своим в кругу знати, он отлично знал, что он самозванец.

— Но вы не ответили на мой вопрос, — сказал он. Эмбер склонила голову набок.

— Опасаюсь ли я вас? Нет, конечно. С какой стати? Вы джентльмен, и потом, вы ухаживаете за моей… подругой.

— Вас это задело? — поинтересовался он. — Что я не сказал «сестра»?

Ее улыбка слегка поблекла.

— Извините, — искренне сказал он. — Я не знал, как еще назвать вас.

— О, — небрежно произнесла она. — В сущности, вы правы. Мы не сестры, хотя я склонна забывать об этом, как и большинство наших знакомых. Я выросла с этим ощущением.

— Но Грейс зовет отца «папа», а вы называете его мистером Тремеллином.

— Да, потому что он не мой отец, хотя и вырастил меня.

Она была чертовски хороша сегодня. Платье при ближайшем рассмотрении оказалось цвета розовых лепестков. Плечи Эмбер прикрывала шаль, но платье имело глубокий вырез, обнажавший шею и верхнюю часть груди, вплоть до затененной ложбинки. В отраженном свете ее кожа казалась перламутрово-розовой. Подсвеченные солнцем волосы были подняты вверх, ниспадая длинными локонами по обе стороны лица. Эймиас едва удержался,

чтобы не отвести их в сторону, так чтобы он мог запечатлеть поцелуй на розовых губах, поражавших своей безупречной формой.

Он вырос в мире, где проблемы, связанные с сексом, решались просто и без затей. Беспризорным мальчишкой в трущобах он видел совокупляющиеся пары чаще, чем танцующие. В Австралии, среди ссыльных, где он возмужал и достиг зрелости, сексуальные потребности удовлетворялись, как только представлялась возможность. Женщин было мало, и они высоко ценились. Вернувшись в Англию, он столкнулся с еще одним способом получать удовольствие от отношений между мужчинами и женщинами, весьма распространенным в высшем обществе. С флиртом. Но светские дамы, с которыми ему приходилось иметь дело, никогда не позволяли своим романам затягиваться, о чем Эймиас искренне сожалел. Ему нравились эти ни к чему не обязывающие связи.

Однако юные девицы из приличных семейств оставались для него недосягаемыми. Он не знал, как ухаживать за ними. Ему повезло, вдруг осознал Эймиас. Грейс — очаровательная благовоспитанная девушка, но она не создала ему таких проблем.

— Вы с Грейс можете пройтись по дорожке перед окнами, а затем повернуть к огороду и цветникам, — предложила Эмбер. — Отсюда не видно той стороны дома, но, уверяю вас, я буду смотреть на часы, пока не увижу вас снова.

— А моя хромота? — сказал Эймиас. — Вы должны дать мне дополнительное время.

— Мм-м… — произнесла Эмбер, как будто и вправду размышляла над его словами, но ее губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. — И сколько же времени я должна вам дать?

— Ну, — Эймиас изобразил задумчивость, — это зависит от того, сколько, с вашей точки зрения, воспитанная барышня может оставаться наедине со своим поклонником.

Всякий намек на улыбку исчез с ее лица.

— Поклонник? Не рановато ли для таких заявлений, мистер Сент-Айвз? — поинтересовалась она серьезным тоном.

— Разве? — спросил он. — Вы не верите, что чувства могут вспыхнуть с первого взгляда?

Секунду Эмбер молча смотрела на него.

— Верю, — прошептала она, наконец. — Но, — она вскинула голову, сверкнув глазами, — я не верю, что джентльмен станет злоупотреблять этим.

Эймиас кивнул:

— Вы правы. Так что, как видите, вам нечего опасаться.

Эмбер ничего не сказала, но он догадывался, о чем она думает. А джентльмен ли он? Увы, нет, но ей незачем это знать.

— Как вы быстро! — воскликнул он при виде Грейс, которая появилась в комнате, раскрасневшаяся и улыбающаяся.

— А я не одна, — весело сообщила она. — Смотрите, пришли мои подружки, Мэри Ингрем и Элизабет Хупер, и с ними Тобиас. — Девушки присели, а молодой человек поклонился. Грейс улыбнулась Эймиасу, демонстрируя ямочки на щеках. — Нас слишком много, чтобы идти гулять, но мы могли бы выпить чаю, правда?

Эймиас кивнул:

— Конечно. Но может, в другой раз? — спросил он Грейс.

Ему показалось, что молодые люди затаили дыхание в ожидании ее ответа.

— О да, — радостно отозвалась Грейс. — Я буду рада.