Постороннее лицо

Леонов Николай

Потом он увидел женщину, замершую у калитки, широко усмехнулся и сказал:

– Ты уже здесь, красавица? Это хорошо. Значит, ты все четко просекла. Никаких заморочек, как я понимаю, у нас не будет. Вот тебе договор. Да ты не гляди на него, там для тебя ничего интересного нет. Этот документ не тебе подписывать придется, а твоему мужу. Ведь дом на него записан, правильно?

– Дом и правда на моего мужа записан, – ответила Настя. – Только его сейчас нет, он через четыре дня приедет.

– Насчет этого я в курсе, – заявил охранник. – Все ваше расписание знаю и ждать вас не

собираюсь. Двадцать девятого он приедет, а тридцатого я прикачу. Чтобы к этому времени все документы были готовы! Вы мне – документы на дом, а я вам – ваши пятьдесят кусков.

– Какие пятьдесят?! – изумилась Настя. – Ты же в прошлый раз говорил про семьдесят! Наш дом вообще больше двух миллионов стоит!

– Ничего твой дом уже не стоит! – заявил вымогатель. – Семьдесят было именно в прошлый раз. Счетчик крутится, ты забыла? Сразу не согласились, теперь на себя пеняйте. В общем, я не собираюсь с тобой долго разговаривать, на работе нахожусь. Тридцатого подъеду, и чтобы все было готово. А не то смотрите у меня!

– Что же с нами будет, если мы не согласимся? – спросила Настя.

Сыщику было очевидно, что она четко выполняет его просьбу и старается вызвать вымогателя на откровенный разговор.

– Что будет? – Красовский снова усмехнулся. – Наказать вас мне придется. Начну я с твоего муженька. Поломаю ему что-нибудь так, что он до конца жизни нигде работать не сможет. Потом детишками вашими займусь. Говоришь, у тебя девочка есть? С ней, даже такой маленькой, много чего сделать можно. Да и с мальчишкой тоже. Ну а потом и до тебя доберусь. Как я с тобой позабавлюсь, красавица! Тебе непременно понравится. Ты обязательно еще захочешь.

В этом месте терпению Насти Роговой пришел конец. Она уже не могла хладнокровно выполнять указания сыщика и вести разговор с негодяем.

– Ну ты и сволочь! На детей моих готов руку поднять! – воскликнула она и шагнула вперед, явно собираясь дать охраннику хорошую пощечину.

Однако Петр Красовский давно привык к подобному поведению тех людей, которых грабил. Он отклонился назад, перехватил руку женщины и принялся ее выкручивать, заставлять Настю встать на колени.

– Ах ты сука! – прорычал он. – Руками на меня махать вздумала? Сейчас я тебе покажу, как!.. – Однако договорить этот негодяй не успел. Внезапно его правая рука оказалась захвачена и вывернута, причем так резко, что он закричал от боли и согнулся.

– Неправильно ты себя ведешь, Петя Красовский, – произнес Гуров и сделал подсечку.

Вымогатель рухнул на землю, а сыщик достал из кармана наручники и сковал его руки за спиной. Тот даже не успел толком понять, что с ним произошло. Лев Иванович между тем обыскал его, из кобуры, прикрепленной к поясу, достал пистолет, а из кармана – охотничий нож.

После этого он рывком поднял ошеломленного охранника на ноги и заявил ему:

– Гражданин Красовский, вы задержаны по обвинению в вымогательстве и нападении на гражданку Рогову. Чуть позже мы вам предъявим и другое обвинение, уже посерьезнее.

– Какое обвинение?! – выкрикнул арестант. – Да ты кто такой? Ты знаешь, где я работаю? Да я тебя в порошок сотру, мент поганый!

– Где ты

работаешь, Петя, мне известно, – ответил на это Гуров. – Структура за тобой стоит, конечно, серьезная. Но почему-то я сильно сомневаюсь в том, что Алексей Чугунов захочет хоть пальцем пошевелить, чтобы защитить тебя от обвинений. А их, повторю, мы тебе серьезные предъявим. Да, ты ведь еще спрашивал, кто я такой. Меня зовут Лев Иванович Гуров, я полковник полиции, служу в главном управлении уголовного розыска. Это так же верно, как и то, что ближайшие лет шесть ты проведешь за колючей проволокой. Но это еще мало. Ты получишь такой срок только в том случае, если мы не сможем доказать главное обвинение.

После этих слов сыщика поведение Красовского сильно изменилось. Он уже не дергался, не пытался оскорблять Гурова.

Теперь арестант глядел на него во все глаза и задал всего один вопрос:

– Это какое же главное обвинение вы мне хотите предъявить?

– Обвинение в убийстве адвоката Павленко, разумеется, – ответил Лев Иванович. – Не надо изображать удивление и невинного младенца. Ладно, что-то мы с тобой заговорились. Пошли садиться. Экипаж, как говорится, подан.

Прежде чем повести арестанта к полицейской машине, Гуров обернулся к молодой женщине и сказал:

– Ну вот, Настя, думаю, что на этом ваши неприятности закончатся. Больше этот милый, хорошо воспитанный человек вам угрожать не станет. Теперь его мысли будут заняты другим. А вы не забудьте, что он тут вам говорил, как пугал. Думаю, уже сегодня вас пригласят в управление, где снимут показания по всей форме.

Гуров привел Красовского к «Весте» и загнал на заднее сиденье.

После этого он позвонил сержанту Славину и спросил:

– Ну и что, как у тебя идут дела? Много народа осталось опросить?

– Да можно считать, что никого не осталось, – ответил Славин. – Сейчас разговор с последним дедом закончу и пойду к машине.

– Нашлись люди, видевшие нашего фигуранта в день убийства?

– Да, я нашел двух человек. Правда, с ними вот какая штука получается. Оба свидетеля утверждают, что видели Красовского в поселке, но не утром, а около полудня.

– Понимаю. Да, тут могут возникнуть сложности с обвинением в убийстве. Но в любом случае этот гражданин Красовский больше в охранном предприятии работать не будет. Могу сказать, что он сейчас сидит в нашей машине, с такими красивыми колечками на руках. Я готов ему предъявить обвинение по другой статье, уже не по убийству. Так что пора нам возвращаться в город. Ты иди к машине, а по дороге захвати своего товарища Шамхалова.

– Слушаюсь, товарищ полковник! – отозвался сержант.

Спустя минут десять оба полицейских подошли к машине. Шамхалов доложил Гурову о том, что тоже успел закончить опрос жителей на своей стороне улицы. На данный момент неопрошенными остались только люди, проживавшие в трех домах, рядом с Настей Роговой. До них у Льва Ивановича очередь не дошла.

Прежде чем сесть в машину, Гуров обратился к сержантам:

– А вы спрашивали у жителей поселка только о Красовском или и о других посторонних личностях, которых те здесь видели в день убийства?