Постороннее лицо
Шрифт:
В целом осмотр длился почти час и не принес никаких результатов. Ничто не указывало на то, что адвокат когда-либо использовал свою машину для хранения в ней чего-то особо ценного для него.
К этому времени закончил свой осмотр и сержант Шамхалов. Теперь два оперативника вновь стояли возле машины и разглядывали ее.
– Я ничего не нашел, товарищ полковник, – сказал сержант. – Примерно год назад свечи меняли, потом масло новое залили. При этом в радиаторе могли что-то поместить. Но чтобы это проверить, нужно будет его раскурочить. Он ведь никаких разъемов не имеет. В бензобаке что-то
– Ты имеешь в виду днище? – спросил Гуров. – Выхлопную трубу?
– Днище тоже надо осмотреть, – сказал сержант. – Но для этого желательно загнать машину на подъемник. Кажется, здесь, на первом этаже, есть такой. Можно им воспользоваться. Но сейчас я говорил о другом, имел в виду диски. В них ведь тоже можно многое спрятать. Да и вообще надо провести внешний осмотр.
– Давай сделаем так. Я сейчас пойду осматривать квартиру Павленко. А ты бери ключи, заводи мотор и езжай к этому подъемнику. Там осмотришь и диски, и днище, – проговорил сыщик.
– Будет сделано, товарищ полковник, – ответил Шамхалов. – Я только сейчас, при вас, быстренько ее снаружи осмотрю и поеду.
Гуров пожал плечами, смотри, мол.
Сержант обошел автомобиль сзади, спереди, свернул на правую сторону.
И вдруг Лев Иванович услышал его взволнованный голос:
– Товарищ полковник, взгляните-ка!
Гуров подошел к сержанту.
– Вот, смотрите! – Шамхалов указал на переднее правое крыло машины.
Сыщик наклонился и увидел на блестящей поверхности корпуса тонкую царапину.
Эта сторона машины была обращена к глухой стене. Здесь было темно, и поэтому, как видно, люди, производившие первоначальный осмотр транспортного средства, не заметили это повреждение.
– Да, интересно, – сказал сыщик. – Это ты молодец, что заметил. Кажется, царапина свежая.
– Совсем свежая, товарищ полковник, – авторитетно заявил сержант. – Я постоянно со всякими повреждениями корпуса сталкиваюсь, могу сказать, что этой царапине не больше двух недель. Вон, даже краска по краям еще немного задрана.
– Как ты думаешь, что это такое было, в чем причина? – спросил сыщик. – Может, машина за столб какой-то зацепилась?
– Нет, не за столб, – тут же проговорил Шамхалов. – Знаете, товарищ полковник, это больше всего похоже на то, что водитель этого «Мерседеса» встречный автомобиль задел. Допустим, боковое зеркало. Если та, вторая, машина имеет более низкую посадку, то оно будет как раз на уровне этого крыла.
– Значит, нам нужно искать машину, оставившую это повреждение, – заявил Гуров. – Ты езжай на подъемник, осмотришь днище. А я позвоню криминалистам, скажу, чтобы они подъехали прямо туда. Может, еще что-то найдут. Они ребята ушлые. А я пойду смотреть квартиру.
Сыщик вызвал криминалистов и направился к дому, в котором жил адвокат. Он вошел в просторный вестибюль, уставленный горшками с цветами, вызвал лифт, поднялся на восьмой этаж, встал перед дверью квартиры Павленко, на всякий случай подергал ее и убедился в том, что она была заперта. Тогда Гуров достал связку ключей, полученную от Мозгового, нашел нужный и воспользовался
Квартира Павленко оказалась просторной. Она состояла из обширной прихожей, пяти комнат, кладовки, ванной, отдельного помещения с душем и туалетом и большой лоджии. Мебель здесь стояла дорогая, очень стильная. На стенах висели картины, как видно, оригинальные, современных художников.
Везде царил порядок, было очень чисто. В раковине не валялась грязная посуда.
Гуров открыл холодильник и убедился в том, что тот так же пуст, как и раковина.
«Неужто Аня все продукты выбросила, когда уезжала?» – подумал сыщик.
Единственной деталью, которая портила впечатление от этой ухоженной квартиры, оказались цветы. Их здесь было много. Они стояли в горшках на полу, на подоконниках, висели в кашпо на стенах и все были увядшие. Земля ссохлась в жесткую корку.
Лев Иванович понял, что эти цветы давно – может, уже месяц, а то и больше – никто не поливал. Гуров задумался, глядя на эти растения. Тут было о чем поразмышлять. Но ни к какому выводу он прямо сейчас не пришел и решил оставить этот вопрос на потом.
Пришло время приступать к обыску. Учитывая размеры квартиры, это дело было не таким уж и легким.
Гуров решил начать с самого маленького помещения, с душевой комнаты. Она располагалась в правой части квартиры, далеко от входа, а ванная – в левой части, ближе к входной двери. Он осмотрел душ, смеситель, зеркала, простучал кафель. Нигде не было ничего подозрительного.
После этого сыщик перешел в комнату, находящуюся рядом с душевой. Кажется, когда-то это была детская, и кто-то жил в этой комнате совсем недавно. Кровать была застелена, пусть и не слишком аккуратно. В корзине валялись обертки от конфет и клочки разорванной бумаги.
Гуров как раз собрался исследовать эти обрывки, когда услышал слабый, едва слышный звук. Кто-то открывал входную дверь.
Сыщик хорошо помнил, что, войдя в квартиру, ее запер и ключ из замка вынул. То есть дверь открыл кто-то, у кого тоже был ключ, как у него самого.
Этот человек никак не мог догадаться о том, что в квартире кто-то есть. Сыщик не стал оставлять свою куртку на вешалке, прошел в ней до душевой. Сейчас она лежала рядом с ним, на стуле.
Полковник извлек из кармана куртки пистолет и тихо стал продвигаться в сторону входа. Он сделал шаг, второй, третий. Тут впереди, в районе прихожей, мелькнула тень. Лев Иванович видел этого человека лишь один миг, долю секунды. Тот тоже заметил Гурова, не дал ему долго разглядывать себя и метнулся к двери.
– Стой! – закричал сыщик. – Стой, полиция! Стрелять буду!
Однако этот призыв был обращен уже к пустоте. Впрочем, Гуров и не рассчитывал на то, что нежданный гость остановится и будет ждать начала дружеского разговора. Он метнулся к двери, надеясь застать этого субъекта возле лифта. Но на площадке уже никого не было.
Лев Иванович не стал вызывать лифт, а бросился вниз по лестнице. Пробежав половину пролета, Гуров глянул вниз и увидел, что этот человек прыгает через перила вниз, на следующий лестничный пролет. Такое сыщик видел впервые, и сам не рискнул повторить этот номер, решил, что так запросто можно ногу сломать.