Посткарантин
Шрифт:
– Ты про какого-то конкретного часового?.. – удивилась я.
Варя перестала жевать конфету и посмотрела на меня с вытянутым от удивления лицом. Через несколько секунд она щелкнула пальцами и улыбнулась, будто бы что-то вспомнила.
– А-а-а, ты же новенькая. – Девочка склонила голову и с интересом посмотрела на пластырь у меня на шее. – Про тебя тут уже все говорят…
– О, – вскидывая брови, протянула я с досадой. – Даже так…
Варя отвернулась от меня и, качая ногами, посмотрела куда-то вдаль.
– Часовой вчера ночью у ворот дежурил. Такой высокий, в чёрной косынке, – сказала девочка, чуть погодя. Я кивнула, вспомнив караульного, который меня впустил в город. –
Я посмотрела на девочку с интересом.
– То есть они оба тут главные, да?
– Ага. – Варя покривила ртом. – Вот только Часовой добрый, а Майоран злыдня. Он тут какие-то отвратительные дела мутит. Мне брат даже запрещает приближаться к тем местам, где люди Майорана крутятся. А к его клубу вообще строго-настрого наказал не подходить. – Варя пожала плечами. – Да мне и не хотелось туда соваться, тут в городе и без того интересные места есть… Кстати, хочешь, пойдем, погуляем? Я тебе покажу здесь всё.
– Было бы здорово. – Я улыбнулась Варе. Мне нравилась эта девочка, и я была рада, что познакомилась с ней. – Я бы прогулялась…
– Тогда идём скорее!
Варя с энтузиазмом вскочила с лавки и схватила меня за руку. Кривясь от боли то в плече, то в коленке, я встала, ощущая себя древней бабкой. Как только мы отправились на прогулку, Варя начала вдруг что-то быстро и увлеченно рассказывать мне, к счастью, не особо активно задавая мне вопросы, на которые отвечать я сейчас, к сожалению, не имела никакой возможности – голова не работала.
Девочка всё быстрее ускользала вперёд, что-то показывала мне, иногда вприпрыжку скакала рядом. Я же с усердием старалась идти хотя бы чуть-чуть быстрее уставшего слона. Если честно, больше всего сейчас я надеялась на то, что на улицах Тверского я смогу заметить Вебера или его собак, или он заметит меня. И тогда мы наконец-то встретимся снова.
***
– Клык и Тверьев – самые старшие из основателей нашего города. Клык погиб шесть лет назад, а Тверьев тремя годами позже, – сказала Варя. – Так вот, Часовой – младший брат Клыка. Можно сказать, он его преемник. Это Клык его так прозвал, Часовым то есть. Просто Часовой, он мне сам рассказывал, всегда при случае вызывался стоять на ночном карауле. И всегда ночную смену принимал лучше всех.
– А Майоран? – с любопытством спросила я, протягивая свой последний жетон русоволосой девушке в засаленном фартуке.
Девушка скептически посмотрела на жетон, кинула на стол маленький леденец на палочке и ушла. Леденец я отдала Варе, за что она меня искренне поблагодарила.
– Он был приёмным сыном Дмитрия Тверьева. – Варя нахмурилась и покрутила конфету в руках. – Я хорошо знаю историю Майорана. Про него здесь много легенд ходит – то одни повести, то другие… Но Часовой моему брату сам всё рассказал. Всю-всю правду. Тверьев с Клыком нашли Майорана у работорговцев, когда тому было лет десять. Дело было в каком-то диком местечке, где эти работорговцы обитали. Кажется, где-то под Воронежем, что ли… Далеко отсюда, в общем. Часовой сказал, что там бойня была чудовищная, а Майоран вот выжил. Майоран – это, кстати, приправа такая, знаешь? – Варя почесала макушку и вопросительно на меня посмотрела. Я неопределенно пожала плечами – никогда не слышала, если честно. – Очень редкая и дорогая. Так вот Майорана, ну, в смысле, мужика… То есть тогда-то он мальчиком был… Короче, он тогда даже своего имени не знал. Когда Тверьев нашёл его, он стоял где-то там, в уголке с мешком этой приправы. Вот они его и стали так называть – Майоран. И Дима Тверьев
– Надо же, – протянула я, выслушав Варю. – Как интересно…
Я уставилась в кружку, на дне которой чернел остывший кофе. Некоторое время мы с Варей просто молча сидели, думая о своём.
Сегодня утром, после того, как мы покинули окраину города, где я проспала всю ночь, Варя отвела меня в одно из её самых любимых мест в Тверском, в кофейню с ужасным названием «Флакончик», которая находилась в старой высотке на центральной улице Тверского и занимала почти весь первый этаж здания. И вот теперь мы ёрзали на не слишком-то удобных табуретах, сидя у мраморного стола в помещении, где некогда располагался какой-то парфюмерный магазин. Народа в этой кофейне пока было не так много, а еда была вполне сносной: мне удалось попробовать клейкую рисовую кашу, что варили местные повара, и маленький тост с джемом. У Вари был с собой один жетон, к которому я прибавила те, что подарил мне Гоша. Все эти деньги мы спустили на завтрак.
Я посмотрела на девочку, на чьих тёмно-рыжих волосах переливался свет утреннего солнца, сквозь огромное окно кофейни она следила за едва проснувшимися горожанами, снующими по Центральной улице.
Заметив мой взгляд, девочка улыбнулась.
– Скоро я уже Даньку пойду встречать с работы, – сказала она. – Тебе куда надо? Могу подсказать дорогу.
Я тяжело вздохнула. Знать бы… Надо Вебера найти. Или хотя бы, может, разузнать что-нибудь про него… Вдруг он весточку какую прислал. Надо к Кошке. К тому же я думала продать кое-какое барахло из Адвеги – без жетонов туго будет.
– У меня совсем нет денег, – сказала я, подёргав короткую прядку волос у самого уха. – Я бы хотела продать кое-что. Мне вчера упомянули про девушку, что держит в городе хороший магазин…
– Кошку, наверное, – сразу сказала Варя.
– Точно.
Варя вылезла из-за стола и указала головой в сторону двери.
– Её магазин совсем недалеко отсюда, – сказала девочка. – Пойдём, я тебя провожу.
***
Мы вышли из кофейни и неспешно побрели по грязной городской улице. При свете дня Тверской показался совсем не таким, как под покровом ночи: теперь здесь все выглядело куда более ветхим; дневной свет обнажил хорошо заметные нити трещин на стенах, высветил кривые стеклянные осколки в окнах.
Мы шли с Варей по улицам Тверского, и я осматривалась в городе со всем вниманием.
Груды мусора утопали в земле возле подъездов. Тёмные брёвна старых изб и стены самодельных бараков обросли плесенью, кое-где совсем прогнили. Бледно-желтая трава прорастала сквозь старые остовы ржавых вагонов, тянулась к городским складам. Красный мох и какое-то колючее растение покрывали покосившиеся фонарные столбы, рекламные щиты и указатели.
Признаться, я с жадностью ловила каждую деталь, внимательно изучала мир, который столько лет был одновременно так близок ко мне и в то же время находился так далеко от меня.
Мы с Варей подошли к магазину Кошки спустя пятнадцать минут, после того как вышли из кофейни в центре города.
– Это здесь, – сказала мне девочка, указав на двухэтажное здание из серого кирпича. – Магазин Кошки.
Небольшое строение обветшалого вида с трудом втиснулось между другими постройками – старой пятиэтажкой и полуразрушенным домиком с наглухо запертой дверью. Большая вывеска довоенных времен была сколочена прямо на крыше магазина. Рекламный плакат на этой вывеске уже совсем разодрался, от него остался лишь небольшой выцветший кусок, на котором была изображена черная кошка. В самом низу плаката когда-то было что-то написано, сейчас читалось только слово «магазин».