Шрифт:
Андерсен Г.:
Говорят, ты страшно одинок. – Нет. Меня навещают старые воспоминания.
Грин А. («Дорога в никуда»):
Одиночество – вот проклятая вещь, Тиррей. Вот что может погубить человека.
М. Цветаева:
Самый мой большой ущерб – отсутствие одиночества. Я ведь всегда на людях, и днём, и ночью, никогда, ни на час – одна. Никогда так не томилась по другому, как по себе, своей тишине…
Медынский
И одиночество. Да и одиночество… Я думаю о роли одиночества. Мне кажется, что здесь-то и начинается личность – когда человек живёт не тем, что ему дают, во что его тянут, вовлекают и приучают, а тем, что он, оставшись наедине, находит сам, и в себе, и в окружающем его, таком богатом, и в конце-концов, таком прекрасном мире, и в потребности, собственной, внутренней потребности подумать, послушать, ощутить и небо, и землю… Разве такое одиночество или, может быть, вернее уединение – не источник и условие внутреннего богатства человека?
Генри Дэвид Торо, американский писатель, поэт и философ:
Я никогда не встречал партнёра столь общительного, как одиночество…
Искусство одиночества
Возможно, оно действительно есть. Нажитое за века неординарными людьми всех народов и стран, даже самых слабо различимых в истории.
Возможно, только-только складывается всерьёз, произрастая из нелёгкого опыта предков, из наших собственных проб, удач и ошибок, как и предчувствия спроса потомков.
Возможно, в других мирах оно вообще из азбучных истин. И в глубинах нашей Галактики давно проходят в школах куда более важную науку – неодиночества. Как основу всей жизни для мыслящего существа.
Впрочем, я лично убеждён: сколько и как ни старайся, проблема одиночества никуда от нас не денется, как и более простые – голода, жажды, воздуха для дыхания. Быть может, на миллионы лет.
Спросить бы кого из Туманности Андромеды для надёжности, да попробуй дотянись.
А пока одиночество жестоко косит нас поперёд натуральных болезней: кого их обострением, кого ранним старением, а кого и досрочной потерей личности. Ибо мы не растения. И там, где дано приспособиться организму, никак не выйдет душе, которой нужны не еда, вода и воздух – отношения с другими!
Тем более – чутко и глубоко вочеловеченной. Такова наша собственная природа.
Заполучить одиночество – ничего проще! Без труда даётся и самое свинцовое – в окружении людьми. Слишком легко сходимся и слишком неохотно скрепляемся в дружбе и в любви. Ненадёжны и в отношениях мимолётно уличных – так редко, поскользнувшись, увидишь протянутую руку! Но и в сугубо производственных – чужой локоть скорее оттолкнёт, чем поддержит.
Другая напасть – мы воспринимаем одиночество едва ли не приговором.
Я не сочинял наставлений. Только делюсь опытом его постижения.
Земная жизнь до половины
Страшная наша болезнь – одиночество! Тысячами ходим рядом, нужные друг другу. Важные друг для друга незаменимо. И не сходимся, не можем ни пробиться навстречу, ни удержать. И теряем. Даже то, что случайно нашли.
И она отступать будет медленно. Потруднее, чем справиться даже с раком.
31 год
Одиночество. Абсолютное и непрекращающееся. Одиночество.
Остаётся – ждать.
32 года
Что такое моё одиночество? Жить эпикурейцем в шкуре аскета!
32 года
И снова одиночество – неизбывное, неизменное, непременное. Непреодолимое. От одиночества – боль, от боли – одиночество. И нет того дела, на чём бы стоялось.
Привет тебе, бездельное одиночество! До вечного покоя. Хоть бы дотянуть.
32 года
Вечер. Стою во дворе детства. Слышу, вижу, чего никто сейчас не ведает. Да, сбылась проклятая судьба. Одинок.
Когда-то – во дворе. Теперь, знаю, – на весь мир.
32 года
Чтобы любить сегодня людей – нужно быть от них свободным (независимым). Одиноким?
32 года
Господи, сколько вокруг хороших людей, но рядом с ними скоро начну волком выть. От одиночества!!
33 года
В конце концов, это любящие тебя люди – главная опора в собственной нашей маленькой жизни. И верное спасение от одиночества.
И как же тошно, коль нет. Вдруг толкнут – замашешь руками и, оказывается, зацепиться не за кого. Да и не за что – воздух!
34 года
Мучительная потребность в одиночестве, но не среди толпы, а среди гор, лесов, степей, настойчивое желание побыть хоть немного в абсолютном одиночестве (страдаю ныне ею, как болезнью, и не могу работать, трещит голова, ничего не хочется), – не имеет никакого отношения к домыслам о человеке или творчестве.
Вырваться из безрадостных, изнуряющих отношений и обязательств – вот, что главное. Для передышки душе. И это нормально по нашему времени, ещё слишком перекошенному, с изъянами, высасывающими душевное здоровье.