Постельничий
Шрифт:
«Я бы сказал не наросты, а малые плоскости, выполняющие роль элеронов. Да и то, что изображало хвост животного стало своеобразным рулём поворота. Хотя и не возьмусь утверждать, что для маневрирования использовалась сила сопротивления воздуха. Причём каждая деталь всё также не имела контактов с другой. И всё это как бы соединялось и было окружено сиреневым сиянием».
Когда они вылетели на открытое пространство перед стойбищем, Я понял, что опоздал.
«Стоп! Я понял?»
Корейг понял, что опоздал. Дым шёл от уже догорающих хижин и дома старосты. Кругом на территории поселения были видны трупы и уже совершенно спокойно расхаживали кочевники, добивая подающих признаки жизни Маосов, насиловали женщин, которых не планировали забирать с собой. Вдалеке был виден удаляющейся хвост пленённых девушек, детей и телег с награбленным.
Волна ярости
«Офигенное зрелище».
Меня затронуло предвкушение — энергия смерти и горя.
«Стоп! Опять я? Опять меня?»
Не спеша пройдя среди разрушенных строений и прикоснувшись к некоторым женщинам, как бы пытаясь их утешить, Корейг находясь в состоянии стресса и растерянности искал родных, но к своему облегчению их не находил и не видел. Ему хватало и душевной боли от встречающихся трупов хороших знакомых и дальних родственников.
Он пересёк стойбище насквозь и направился к несмело возвращающимся пленным, большая часть которых ещё не пришла в себя. Правда, некоторые из них уже развязались и, управляя повозками, поворачивали их в обратную сторону. При этом все дружно с опаской косились на «коня», который стоял в своём привычном виде на месте последнего убитого кочевника и казалось ждал Корейга. Следов крови на нём, видно, не было и он всё также излучал мягкий сиреневый свет. Охотник заметил своих родных и радостно замахал им руками, но подойти к ним он не успел. Дорогу ему перегородил «спаситель» поселения и не давал себя обойти, каждый раз преграждая путь и убирая то, что можно было назвать ногами, становился ниже, как бы приглашая сесть ему на спину. Все с интересом смотрели на эту сцену. Было видно, что многие даже отвлеклись от горестных мыслей и насущных дел, а некоторые даже начали шептаться о божественном вмешательстве, о посланце и избранности их племени.
В конце концов Корейг решил, что ничего плохого не будет, если он не подойдёт, а подъедет к своим. Это было его ошибкой. Как только он залез на «коня», тот тут же захватил его своими невидимыми нитями и сорвался в стремительный «полёт», оставив в одно мгновение разорённое поселение далеко позади. Направление было абсолютно точным и понятным. Двигались они прямо вдоль дороги, которая вела в один из центральных больших городов их материка. Куда Маосы заглядывали лишь для торговли и чаще всего только на ярмарочные дни. Я — охотник, стал пытаться вырваться, но все попытки были безрезультатны. Сознание затопило неправильность происходящего. Я — Корейг, хотел остаться в поселении и помочь соплеменникам, а другой Корейг — я, хотел узнать, что будет дальше.
ГЛАВА 2
Сергий открыл глаза. Некоторое время полежал, а затем стал выбираться из спальника. То, что он видел ночью, как всегда, хорошо запомнилось. Заниматься гаданием, что бы это значило, он тоже, как всегда не стал. Будучи уверенным — конец истории ещё далеко. Продолжения гарантированны. А некоторые ещё и повторяются с завидной регулярностью.
Туристы ещё спали в своих палатках. Было слишком рано. Россыпь звёзд и кусок луны не позволяли
«Хотели поход с минимумом удобств и с посвящением — получите и наслаждайтесь», — подумалось ему.
Лес — какое описание можно использовать, чтобы полностью отразить всю его красоту и разнообразие. Во все времена было множество попыток его нарисовать, описать стихами, прозой и даже музыкой. Да только всё это не то. Ведь каждый человек замечает свою красоту, для каждого важны свои моменты и мельчайшие детали. Да иногда это совпадает, срабатывают стереотипы и люди с удовольствием слушают, читают и смотрят восприятие, переданное другими, но что-то личное и близкое к реальности у каждого своё и по-другому и быть не может.
Так и Сергий наслаждался своим лесом, своим личным виденьем этого мира. Вот в очередной раз опутавшая его лицо паутина вызвала приятное чувство и всколыхнула память. Ведь когда-то он не любил ходить за грибами именно из-за вездесущих пауков и их художественно совершенных ловушек. Сейчас же тончайшие нити на лице радовали, как и тучи гнуса, кружащие вокруг. Сейчас он радовался любой жизни и, как это ни странно, смерти, правда, уже не любой.
Совершив свой ежедневный утренний обряд с водой, Сергий направился к стоянке, поглаживая по дороге деревья. Он уже слышал, что кто-то из туристов проснулся и вылез из палатки.
— А! Игорь. Доброго утра.
— И вам доброго утра, Сергей Матвеевич. Такое впечатление, что вы совсем спать не ложитесь. Третья ночёвка и как не проснусь, а вы уже на ногах.
— Игорь, мы же договаривались. Просто Матвеич.
— Срабатывает воспитание. Кулютарность прёт. Я так понимаю за водой идти мне?
— Совершенно справедливо.
Игорь завязал шнурки на втором дорогом и качественном трекинговом ботинке, подхватил котелок и направился в сторону родника. Сергий же погладил себе бороду и решил ещё немного дать остальным поспать, в который раз подумав:
«Благие [1] ребята. Не замаянные [2] и не извращённые городской жизнью. Одежда, конечно, щапливая [3] , но добротная и экипировка хорошая, надёжная. Прав был Петрович — проблем не будет».
Стоянка располагалась на специально оборудованном месте. Здесь было и безопасное кострище, и поддоны для палаток. И это была забота о лесе, а не о людях, хотя при этом и страдал эффект походных трудностей и «дикости отдыха», на которых многие настаивали. Впрочем, ночевать в шалашах почти никто не соглашался. А спать как Матвеевич в одном спальнике и подавно. Всё-таки кругом была тайга в самом суровом понимании этого слова.
1
БЛАГИЙ — добрый, хороший; приятный, красивый. (устаревшее)
2
ЗАМАЯННЫЕ — измочаленный, измученный, приуставший, измотанный. (устаревшее)
3
Щапливый — щагольской, нарядный. (устаревшее)
Вернулся Игорь и, раздув угли, подбросил щепу и дрова в костёр, после чего подвесил на треногу котелок с водой, присел на бревно и стал смотреть на пляску огня. Было всё ещё темно и это придавало «танцу» больше красок, а тишина и редкие звуки затаившегося леса отказывали в желании говорить и перебивать их. Сергий подождал ещё немного и почуяв что пора, потёр руки и, подмигнув посмотревшему на него Игорю, в этот раз разразился протяжным и громким петушиным криком. От которого в обеих палатках началось шебаршение. Из ближайшей выглянула Ольга, жена Игоря, высунув только голову с растрёпанными короткими волосами, она тут же спряталась обратно, как видно с целью переодеться, так как спала она в специальной одежде, отличной от лесной. А в соседней загорелся фонарик и раздался голос Николая: