Постчеловек

Стацевич Алексей

Кэт, отвернувшись к стене, захихикала. Что и говорить, а шутка была «шикарной».

— А куда делся разрез? И остальные следы от процедуры? — Костя решил не обращать внимания ни на подколы мужчины, ни на реакцию подруги. Слишком много всего нужно узнать. Понять. Осознать.

— Ах да, по поводу следов… Твоя биокожа на руке обладает высокой регенеративной способностью, рана довольно быстро затянулась, пока ты был в отключке…

— И давно она у меня? Рука?

— Ну как сказать, — задумался Федор Ильич и уставился в затылок Кэтьки: — Кать? Сколько уже? Дня четыре

где-то?.. Приблизительно дня четыре.

— Дня четыре, значит… Так… Теперь главный вопрос — откуда она взялась? Рука? И второй главный — зачем кто-то мне ее поставил?

Ответить толстяк не успел — со своего места поднялась засидевшаяся и заскучавшая Кэт.

— Котик, я вижу, ты пока немного скептически относишься ко всей этой истории… — подойдя к парню и взяв его за «нормальную» руку, вкрадчиво сказала она. — И я тебя понимаю! Недоверие, отрицание, опять недоверие… В тебе сейчас играют противоречивые чувства… А еще Федор Ильич порой очень любит поговорить! — Она повысила голос, через плечо покосившись на мужчину. — Даже слишком любит! Но, Котик, согласись, лучше один раз увидеть… чем дважды обмусоливать одно и то же с Федором Ильичом! Да, Федор Ильич? Я права? Может, пора от слов переходить к чему-то более действенному? И тогда Костя перестанет сомневаться в правдивости ваших слов?

Толстяк не согласился:

— Нет, Катя, дай я сначала отвечу, зачем поставили имплантат! Можно?.. Спасибо! Видишь ли, Константин, в обыкновенную человеческую руку, «в» или «под» чип-устройство, сложно впихнуть больше определенного количества чипов. А вот в такую механику, как у тебя, их можно пихать и пихать! Практично, елки-палки! — сказав это, он встал со стула и потянулся, хрустнув косточками. — А дальше Катя права — остальное ты должен увидеть сам… Идемте, дети!

Костя с неохотой спрыгнул на холодный пол:

— Куда опять?

Федор Ильич заговорщически подмигнул.

— К воспоминаниям! — радостно сообщил он.

Яковлев был настроен менее оптимистично:

— Это, конечно, замечательно, но мне что, босиком идти?

— Не переживай, Константин, не кольцо в вулкан несешь!

— В смысле?

— В смысле тут недалеко!

Они вышли из «больничной» палаты и снова очутились в коридоре. Постоянные переходы между кабинетами изрядно утомляли, но в этот раз путь оказался недолог — метрах в сорока пяти от них, возле открытой двери, прислонившись к стене, стоял балаклавщик.

«Видимо, к нему мы и направляемся», — понял парень и слегка замедлил шаг, пропуская вперед Федора Ильича. Наклонился к Кэтьке и прошептал:

— Кэт, что за чепухня здесь творится? Вот честно, как бы ты ни убеждала меня в правдоподобности ситуации, но пока все это выглядит слишком фантастично и больше похоже на один большой розыгрыш, чем на правду. Лучше сразу скажи, если решила меня разыграть…

— Я и не сомневалась, что ты сразу не поверишь, — прошептала она в ответ. — Поэтому сейчас сможешь визуально убедиться, что все услышанное — правда, и причин не верить нам нет. А еще… — И запнулась, уставившись под ноги.

— Что — «еще»?

— Ляля умер, — глядя в пол,

процедила девушка. — И это не шутка.

— Что?! — опешил Костя и остановился. — К-как? Когда? Почему ты не сказала мне раньше?

— Боже, как мне все это надоело. Когда же этот день закончится? — Девушка устало прикрыла глаза. — Узнаешь, Котик. Скоро узнаешь. Потерпи. И мой тебе совет — слушай, что рассказывает Федя… Федор Ильич. Все, что он говорит — важно. Этот человек не станет просто так размениваться на слова.

Замученная Кэт и ошарашенный новостью Костя вслед за толстяком вошли в очередную комнату, не сильно отличающуюся от той, где парню вырезали чип — те же непонятные устройства по левую руку, шкаф с пузырьками, кресла-коннекторы. Разве что Жоры на привычном месте не наблюдалось… Яковлеву даже показалось, что это то же самое помещение. И, возможно, он был прав.

— Садись, Константин, — пригласил Федор Ильич, а сам занялся датчиками.

Тот взглядом проводил Кэт, которая продефилировала к шкафу с препаратами и села на стул в самом углу кабинета. «Один раз я тебе уже поверил, — читалось в глазах парня. — И чем все это кончилось? Процедурой! Хоть ты и говорила, что операционная — это так, одно название…»

Претензии остались неозвученными — Костя молча, с опаской, опустился в ближайшее кресло-коннектор, вряд ли представляя, что может ждать его дальше. Очередная операция?

— По смене пола, ага, — пробормотал он себе под нос.

Пока Федор Ильич возился с настройкой аппаратуры, мужчина в маске копошился возле пациента — вставил два провода в его чип-устройство, подключил к голове и груди датчики-присоски, нацепил на запястья металлические скобы…

Костя с неподдельной опаской и напряжением следил за всеми манипуляциями, время от времени косясь на спокойно сидящую в уголочке Кэт. Судя по умиротворенному лицу подруги, она была далеко — в «Разуме».

Федор Ильич закончил наладку аппаратуры. Повернувшись, перехватил беспокойный взгляд парня.

— Не переживай, Константин, в этот раз никакого шок-контента, — любезно пообещал толстяк и как-то иронично посмотрел на девушку: — Да, Катенька, больше никаких потрясений?

Кэт вздрогнула, внезапно услышав свое имя, и вышла из «Разума».

— Точно, никаких потрясений! — загадочно подтвердила она.

Федор Ильич хмыкнул:

— Не обращай внимания, Константин, мы тут о своем, о женском! Есть у нас с Катей одна давняя история… Очень давняя! Чисто между нами! Вот, напомнил ей про нее. Сам не знаю зачем…

— Федор Ильич, вроде все готово. — Мужчина в балаклаве закончил навешивать на парня датчики и отступил, внимательно разглядывая, что в итоге получилось.

— Вроде или готово?

— Готово!

— Запускаю!

Еще сильнее занервничавший Костя беспокойно задергался в кресле, чувствуя, как через присоски проходят слабые разряды тока, покалывающие кожу:

— Я не знаю, что сейчас будет… но что-то мне и не хочется узнавать! — Страх перед неизведанным все же переборол любопытство. — Давайте забудем обо всем и я пойду?!