Поставьте на черное
Шрифт:
Я судорожно закивал, про себя помянув недобрым словом рыжую операторшу из издательства «Наследие». Неужто ей трудно было подобрать мне что-то менее взрывоопасное? Соломон… Палестина… Сейчас он меня просто с кашей слопает.
– Угу-у… – с оттеночком мрачного удовлетворения в голосе произнес Ляхов. – А здесь у нас что? – Он взял второй мой рассказ. – «Большой, белый, двухэтажный американский пароход весело бежал вниз по Волге…» – издатель шинельного альманаха нарочно выделил голосом слово «американский».
На мгновение я почувствовал
– Понимаете ли… – понуро начал я. – Недостаток литературного опыта…
– Бросьте, – сокрушенно помотав головой, об-ронил Ляхов. – Если бы только вы один, Яков… Бульварщина, американщина, китч – это сегодня всеобщая зараза…
«Бедный Куприн, – подумал я. – Как же он так оскандалился? А еще говорили: „классик“, „классик“…»
Ляхов отбросил мои рукописи куда-то в полумрак письменного стола и с горестным выражением на лице развил свою мысль.
– Вот вы, – писатель скорбно ткнул толстым пальцем в направлении моей переносицы, – простой борисоглебский литератор Яков…
Я опустил глазки, всем своим видом доказывая, что да, проще некуда.
– …И кто вам, интересно, посоветовал написать про американский пароход?
– Никто, я сам, – осторожно отозвался я, боясь, что сейчас Ляхов начнет выпытывать имена соучастников, пароли и явки. Под пыткой я бы наверняка раскололся и заложил своего подельщика Куприна.
– Правильно! – толстый палец писателя Ляхова опять мелькнул в опасной близости от моей переносицы. Стоило писателю увлечься, и я рисковал остаться без глаза. – Правильно! Человек даже не улавливает… Ему кажется, что он сам… Зло разлито в воздухе, как ядовитый газ, без цвета и без запаха…
Я машинально принюхался. Запах в темной квартире Ляхова как раз был: воняло стеарином, кошками и какой-то тухлятиной. Не очень сильно, однако пованивало.
– Возьмем для примера наш районный избирательный участок, – с чуть заметным воодушевлением продолжил издатель альманаха. – Вы, кстати, не читали моей последней книжки?…
– Конечно, читал, – тотчас же ответил я, демонстрируя почтение маленького провинциального самородка к столичной писательской глыбе. – «Вопли и овцы», в издательстве «Тетрис»… А как же!
Мой ответ, по-моему, пришелся Ляхову по душе. Он не без гордости тряхнул кудряшками и отвесил нечто вроде поклона. При этом он невольно сделал шажок в сторону, что было опрометчиво: как оказалось, вблизи пролегал доселе не замеченный очередной кошачий хвост.
– Мя-а-а!! – истерично заголосил обиженный кот и исчез в складках портьеры. Загремела жесть, что-то глухое неподалеку с шумом брякнулось на пол.
– Подлюга, – с кислой миной заметил Ляхов. – Проклятая скотина. Опять вешалку свалил… Так на чем это мы с вами остановились?
– На издательстве «Тетрис», – подсказал я, радуясь возможности незаметно перевести разговор на интересующую меня тему.
– Ну да, «Тетрис», – задумчиво повторил Ляхов. – Возьмем для примера издательство
Я затаил дыхание.
– …Но они – уже не люди!
– То есть как – не люди? – спросил я с испугом. Я, конечно, надеялся на какую-нибудь тайну, но чтобы ТАКУЮ… В этом был некоторый перебор.
– Они – зомби, – убежденно объявил мне Ляхов. – Марионетки. Их дергают за ниточки как хотят. Психотехника, внушение на расстоянии. Прикажут: «Солги!» – солгут, прикажут: «Убей!» – убьют. Прикажут: «Не плати гонораров!» – умирать будут, но не дадут ни копейки… Система беспрекословного подчинения. Смекаете?
– Так вам не заплатили! – смекнул я. Ляхов недовольно поморщился.
– В данном случае это неважно, – заметил он. – Важно не это. Частный случай в общей системе. Важно понять принцип, и я на прошлой неделе все окончательно понял. Хозяева проверяют своих марионеток, дают им задания время от времени… Тренинг. Чувствуете, Яков?
Я пока чувствовал, что Ляхова несет куда-то совсем не туда.
– Но почему именно «Тетрис»? – несмело поинтересовался я. – Почему, допустим, не…
– Верно-верно! – перебил меня писатель. – Я вам о том и толкую. Частный случай. «Тетрис», избирательная комиссия, уличная мафия… кто угодно! У кукловодов все контролируется. Из любого можно сделать зомби, и он даже не заметит… А в день «икс», в час «Ч» кукловод дает команду и понеслось!… Ну, поняли?
Я припомнил свой разговор с бабушкой Дроновой. Ольга Афанасьевна несомненно была права: в эту жуткую дребедень и впрямь верят многие. И некоторые из них – как Ляхов, – похоже, неизлечимы.
– Юрий Владимирович, – деликатно проговорил я. – Я только одного не понимаю. Как они команду-то дадут?
– А психополя-то на что? – без тени колебаний сказал Ляхов. – Весь мир пронизан психополями… Но вы не бойтесь, Яков, – покровительственно добавил он. – В моей квартире вы в полной безопасности. На окнах шторы с металлической сеткой, внутренне психоизлучение экранируют коты… Я заметил, что наиболее подвержены психотронной атаке усатые брюнеты. Они – первейшие кандидаты в зомби. Но у нас-то с вами все в норме. – Для страховки Ляхов еще раз внимательно осмотрел мое лицо. Очевидно, проверял: не отросли ли у меня усы во время нашего разговора? Усы не отросли, и писатель успокоился.
– Я даже пробки вывернул три дня назад, – известил он меня, хитро улыбнувшись. – Электрическое поле тоже проводит психоэнергию. В «Российской газете» кандидат технических наук Валентьев проговорился, а я засек…
Я тут же сообразил, отчего в квартире такой запах.
– А холодильник?… – вежливо поинтересовался я.
– Что «холодильник»? – не понял меня писатель. Потом вдруг понял, всплеснул руками и кинулся прочь из кабинета. Вновь загремела жесть. Взвыли потревоженные коты, где-то неподаче щелкнула дверца.