Посредник
Шрифт:
Алоизиус Фэйруэзер-младший был назначен послом в Англию почти три года назад. Он сменил на посту несравненного Чарлза Прайса — достойного представителя США во времена администрации Рейгана. Деятельность нового посла также была безупречной, однако испытания последнего месяца могли бы сломить любого.
Тотчас по возвращении ему вручили письмо из Форин офис. Приглашали к завтраку. Никаких пояснений не давалось. Приглашение выглядело, мягко говоря, необычным. С сэром Гарри Марриоттом у посла завязались самые дружеские отношения, но зачем понадобилась встреча с ним в министерстве, да еще в столь ранний час? Тем не менее
— Эл, дорогой! — приветствовал его министр радушно, но без обычной широкой улыбки. Обстоятельства вынуждали к сдержанности.
— Незачем и говорить, что испытываем все мы, англичане. Это и в самом деле ужасно.
Фэйруэзер не сомневался в искренности чувств, охвативших страну после трагического события. У американского посольства на Гроувенор-сквер до сих пор не убывала очередь желающих выразить соболезнование президенту и его народу. На первой странице Книги для посетителей стояло имя Елизавета. Ниже следовали подписи всех членов кабинета министров, потом — обоих архиепископов и глав других церквей. Далее листы были испещрены подписями людей знатных и простых, прославленных и безвестных…
Сэр Гарри пододвинул гостю две папки в ледериновых переплетах.
— Мне бы хотелось прежде всего ознакомить вас вот с этим. Кое-что необходимо обсудить прямо сейчас.
Фэйруэзер раскрыл папку потоньше — с отчетом доктора Макдональда. В отчете констатировалось, что смерть Саймона Кормака наступила вследствие вызванного взрывом обширного поражения брюшной полости с повреждением тазового кольца и нижних отделов позвоночника. Взрывное устройство находилось на пострадавшем. Далее дотошно перечислялись чисто медицинские подробности: описывалось состояние внутренних органов, содержимое желудка и прочее.
Отчет доктора Барнарда был гораздо более пространен. Согласно его заключению, бомба помещалась в широком кожаном поясе с массивной медной пряжкой. Этим поясом — как и прочими предметами одежды, какую носит обычно туристская молодежь, — Саймона снабдили похитители. Пряжка, украшенная рельефным изображением круторогого оленя, имела внутри полое пространство.
Взрывчатка представляла собой пластину размером три дюйма на полтора, весом в две унции — смесь пентатетроэфирнитрата (PETN) с добавлением пластификатора. Пластина была вшита между двумя тщательно простроченными по краям полосками толстой кожи и располагалась в непосредственной близости от поясничного отдела позвоночника Саймона.
Миниатюрный детонатор позднее был извлечен из осколка позвонка, глубоко засевшего в селезенке. Детонатор был сильно поврежден, однако легко распознаваем.
Внутри пояса скрывались провода, ведущие от детонатора к литиевой батарее (сходные с ней используются в электронных часах) и к приемнику, вмонтированному в пряжку. Круговой антенной служил еще один провод, также старательно вшитый в ремень.
Приемное устройство, величиной со спичечный коробок, было настроено на радиосигнал частотой приблизительно в 72,15 мегагерц. Сам передатчик (разумеется, не обнаруженный) внешне мог напоминать пачку сигарет в плотной упаковке. По-видимому, он приводился в действие нажатием простой кнопки. Посланный сигнал мог быть принят в радиусе свыше трехсот ярдов.
Эл Фэйруэзер оторвался от бумаг в полной растерянности.
— Гарри…
— Но в совершенстве владеющий всеми тонкостями современной технологии! — уточнил министр. — Конфетку доктор приберег на десерт. Почитай резюме!
— Но зачем, Гарри, зачем? — отложив папку, твердил посол. — Ради Бога, объясни мне, зачем им это понадобилось? И каким образом они ухитрились это сделать?
— Картина совершенно ясная. Эти мерзавцы прикинулись. будто отпускают Саймона на свободу. Скрывшись из виду, они вышли из машины, кружными путями вернулись на место и спрятались в кустарнике, недалеко от дороги. Следы ищут. Что же касается причин… — Министр потер лоб. — Не знаю, Эл, не могу сказать. И вряд ли кто скажет. Специалисты, однако, стоят на своем. Ошибка исключена. Считаю необходимым держать документы в строжайшей тайне. Пока не узнаем что-то новое. Уверен, что и ваши люди тоже помогут.
Фэйруэзер поднялся с кресла.
— Сегодня же эти бумаги окажутся в Вашингтоне, — сказал он, забирая папки. — Курьером буду я сам.
Министр проводил его к выходу.
— Вы хорошо представляете, какой скандал может из-за этого разразиться?
— Еще бы! — отозвался Фэйруэзер. — Все перевернется вверх дном. Я должен встретиться с госсекретарем и, наверное, с Оделлом. С президентом пусть говорят они сами… Боже мой, только этого недоставало!
В аэропорту Хитроу, на стоянке, Саманту дожидалась заранее взятая ею напрокат машина. Сев за руль, она немедленно направилась в Суррей.
Кевин Браун с мрачным видом сложил привезенное ею письмо.
— Вы заблуждаетесь, агент Сомервилл, — раздраженно бросил он. — Шеф тоже. Этот жулик мастер притворяться. Знает он куда больше, чем мы из него выжали. Я бы его ни за что не выпустил. Как есть, в наручниках — и на самолет!
Однако спорить с инструкцией Браун не мог и распорядился привести пленника. Куинн похудел, оброс щетиной. Наручники с него тут же сняли. Команда Брауна принялась готовить дом к передаче в руки хозяев. На пороге Браун обернулся:
— Тебя, Куинн, я, надеюсь, больше никогда не увижу. Разве что за решеткой… Бога буду молить!
На обратном пути в Лондон Куинн молча слушал рассказ Саманты о поездке в Вашингтон.
— Куинн, остерегайся этих бандитов! Они обошлись с мальчиком как звери.
— Хуже! — возразил Куинн. — У зверей есть своя логика. А здесь что? Не вижу ни малейшего смысла. Выкуп похитители получили сполна. Никто за ними не гнался. С какой стати было им возвращаться? Зачем убивать?
— Да ведь они садисты! — воскликнула Саманта. — Неужели ты так и не понял, с кем имеешь дело? Жалость, раскаяние — не для них… Страдания других им в радость. Убить Саймона они замышляли с самого начала.
— Но почему не в подвале? Почему и не меня заодно? Пулей, ножом — придушить, наконец? И вообще кому какой прок от того, что Саймон мертв?
— Об этом мы можем только гадать. Разве что их поймают. Только ищи ветра в поле… Куда тебе сейчас?
— Мне надо забрать свои вещи.
— Мне тоже. В Вашингтон я летала налегке.
Машина двигалась по Уорик-роуд.
— Надо было свернуть раньше, — заметил Куинн, знавший Лондон не хуже таксиста. — Теперь направо, угол Кромвелл-роуд, на следующем перекрестке.