Посох Гурама
Шрифт:
— Разве ты не собираешься вступить с ним в колдовской поединок? — спросил Лотар.
— Я-то собираюсь, а он — не очень. Ведь посох у меня. Поэтому придётся… Впрочем, посмотрим.
Они поднялись выше стен, и снова стало видно озеро, лес на берегах, а шум водопада стал громче. Лотар ожидал, что их атакуют, когда они только-только высунут головы над площадкой башни, но им дали возможность подняться.
Лотар ступил на ровные каменные плиты первым, обогнав чуть запыхавшегося после долгого подъёма Зелёного Лучника. Прямо перед ним висела, переливаясь, словно зримое
Гильом, Батенкур и Атольф. Все в доспехах, вооружены для тяжёлого боя. У Гильома был очень неудобный на вид полуторный меч: вероятно, он рассчитывал больше на силу, чем на ловкость. Атольф собирался сражаться обычным палашом, выигрышным в рубящей технике. Батенкур держал в правой руке тонкий и длинный кончар, а в левой — короткую дагу с узким лезвием и сложной, плетёной гардой для защиты руки и возможного захвата клинка противника.
Без сомнения, Батенкур был самым опасным. И что-то было заготовлено этим гигантом, этим убийцей с тридцатилетним опытом. Но Лотар даже не вчитался в его неясный план.
Они стояли на плоской верхушке башни, трое против троих. Неожиданно Гильом заговорил:
— Если вы дадите нам уйти, мы оставим вам всё, что есть в подвалах. Это очень много, гораздо больше, чем вы представляете. Возможно, это больше, чем любой выкуп, заплаченный когда-либо во всём мире.
Вот на что они рассчитывали — на жадность и… глупость?
— За деньгами скоро придут.
— Возьмите часть, возьмите столько, сколько сможете унести. Вы наёмники, вы дерётесь за деньги. Вот и берите, я отдаю ключ от моего подвала…
— Похоже, твоего тут уже ничего нет, — сказал Лотар.
— Мы не сдадимся без боя, несмотря на… — Гильом бросил быстрый взгляд на посох Гурама в руках Сухмета. — Лучше бы нам договориться.
Значит, они понимают, что проиграли, но готовы драться. Да, это бойцы. Что ни говори, а трусами их не назовёшь. Неожиданно подал голос Зелёный Лучник.
— Посмотри на меня, Гильом. — Он помолчал, желваки туго заходили у него под кожей. Потом он взял себя в руки и докончил почти спокойным голосом: — Посмотри внимательно. И вспомни.
Гильом всмотрелся в человека, который стоял перед ним, потом вдруг сделал непроизвольный жест, выставив перед собой оружие. Его дыхание стало бурным, краска схлынула с лица.
— Ты должен быть мёртвым.
— Ты и твои люди всё-таки не сумели этого… Хотя вы очень старались.
— Значит, Зелёным Лучником, Защитником Леса, или что ещё там напридумывал сброд, был ты?
— Ты не уйдёшь отсюда, Гильом. Пришёл час расплаты.
Гильом быстро посмотрел на Лотара.
— Сила у тебя, наёмник. Если мы впятером нападём на него, он пропал. И тогда тебе, Желтоголовый, достанется больше… Подумай, ведь ты бьёшься только с нечистью, а я человек, и они тоже…
Зелёный Лучник даже не повернул в сторону Лотара голову. Похоже, он не опасался предательства. Это было даже не доверие, это была какая-то предрешённость.
— Я бьюсь с нечистью, — сказал Лотар. — Но её немало и среди тех,
Всё, хватит. Движением одной кисти он достал кинжал. Переложил его в левую руку, потом в правую. Ощущать его почти невесомую силу было очень приятно.
Гильом ещё что-то говорил, когда Зелёный Лучник бросился на него с неожиданно появившимся у него в руке прямым и плоским горским мечом. Они не успели даже ударить друг друга, как Батенкур крутанул чем-то над головой, и это понеслось на Лотара.
Это были боло. Чёрные шарики, увязанные воедино хитрыми петлями, туго свистнули в воздухе, но там, где они должны были найти жертву, Лотара не оказалось, и они покатились по камням. Теперь Батенкур не мог их вернуть, потому что подтащить назад не успел. Одним движением от плеча Лотар рубанул по шнуру, натянувшемуся сбоку от него, и с удовлетворением почувствовал, как сталь одолела шёлк.
Теперь Батенкур выставил вперёд два своих клинка и попробовал зайти на Лотара от солнца. Желтоголовый усмехнулся и встал на его пути. Батенкур несколько раз взмахнул своим кончаром, но это не были даже выпады, он просто рубил воздух.
Он был солдатом — возможно, неплохим, и потому иногда старался исполнить свой долг чересчур старательно. Он впитал грубую логику войны чересчур прямолинейно… Лотар поймал себя на том, что привычно оправдывает противника. Не нужно, всё предрешено, сказал он себе, но атаковать этого большого, сильного, полного жизни человека не мог. Слишком велика была разница в способности убивать у него и у этого дурака, который хитрит, не подозревая, что все хитрости Лотар сразу же считывает из его сознания.
Может быть, стремление оправдать Батенкура есть стремление оправдаться самому? Ведь если этот полубандит, совершив всё, что он совершил, кажется младенцем, какова же степень зла, заложенного в меня? А я не хочу этого, не хочу зла, и потому пытаюсь оправдать его, чтобы остаться… Кем?
— Ну что, мальчишка, так и будем друг на друга пялиться? — разжал сухие губы Батенкур. — Доставай меч.
— Против тебя мне меч не нужен.
— Вот как?
Он прыгнул вперёд и нанёс удар сверху вниз. Уходя влево, Лотар с сожалением подумал, что он и прыгнул-то как воробей, по высокой и чересчур размашистой дуге. От него и уходить было легко.
Кончар чиркнул по камням. Он даже не удерживал свои удары, если они не достигали цели. Убивать его становилось всё труднее.
— Дерись, демон, дерись!
— Ты достань меня сначала, а потом я посмотрю, стоит ли отражать твой удар.
Батенкур вытер пот со лба. Странно, ещё мгновение назад он казался спокойным, а сейчас стало видно, что он жутко, панически боится.
Он сделал ещё несколько уколов, потом попробовал захватить Лотара довольно прямолинейной связкой боковых секущих и лобовых тычковых ударов. Через боковые Лотар перепрыгнул, а от прямых отошёл в сторону. Пожалуй, этот хвалёный Батенкур дерётся куда хуже, чем можно было ожидать. Они здесь в горах вообще-то не очень, решил Лотар. Рубос, славный честный Рубос со своей южной подготовкой был бы здесь королём.