Шрифт:
Часть 1. Посвящение в судьи
В коридоре послышались топот ног, пьяный говор и заливистый женский хохот. По соседству с грохотом хлопнула стальная дверь, и вскоре за стеной загремела музыка – песни, повествующие о нелёгкой жизни за колючей проволокой. Семён открыл глаза и взглянул на часы: пять минут шестого. Вот сволочи! Опять где-то кутили всю ночь, теперь вот к утру пьяной толпой
Но лежать и слушать вскоре стало невмоготу. С тяжёлым чувством собственного бессилия Семён выбрался из постели. С ненавистью посмотрел на стену, за которой шло разгульное веселье, словно стена была во всём виновата. Ну, что за чёртова жизнь?! Что за чёртова страна?! Эх, Россия-матушка – рай для сволочей. Нет на них ни суда, ни управы. Можно, конечно, вызвать полицию. Их утихомирят и, наверное, оштрафуют. Но как бы потом за это не пришлось поплатиться. Нет, так его надолго не хватит. Надо срочно искать другое жильё.
Семён оделся и вышел на улицу. Раннее апрельское утро встретило его прохладой. Он посмотрел на окна общежития. На третьем этаже одно окно было распахнуто, и из него неслись пьяные крики и музыка. А ведь вокруг люди. Все хотят выспаться в выходной день. Но молчат. Терпят и молчат. Потому что боятся. Потому что нет закона, который мог бы их защитить от распоясавшихся подонков. Семён стиснул зубы.
«Гранату бы сейчас, – думал он, кипя в бессильной злобе. – Разнёс бы всю эту мразь».
Но гранаты не было. Да и будь она, вряд ли он решился бы на столь отчаянный поступок. Можно сколько угодно тешить себя детскими фантазиями. С реальной жизнью они не имеют ничего общего.
Но вот, похоже, шумная компания успокоилась. Свет продолжал гореть, но музыки и криков уже не было слышно. Появилась надежда, что эта банда притомилась от ночного разгула и скоро совсем угомонится. Семён поднялся в свою комнату и вновь забрался в постель. Но не успел он заснуть, как шум возобновился. Теперь члены компании стали выяснять отношения. Орали мужики, визжали женщины. Грохотали мебель и посуда. Испытывая в душе обиду на всё человечество и саму жизнь, Семён потянулся к мобильнику.
– Алло! – послышался в трубке сонный голос.
– Витёк, это я – Семён.
– Какой ещё Семён?
– Валежников. Какой же ещё? У тебя среди знакомых много Семёнов?
– Ты совсем охренел, Семён Валежников? – закричал Виктор. – Шесть часов утра! Я лёг спать в начале третьего…
– Да не ори ты! – оборвал его Семён. – Я тоже спать хочу.
– Ну, так спи. Кто тебе мешает?
– Кто мешает? Соседи за стеной мешают. У них там очередная оргия.
– Это те, которые тебя в прошлый раз уделали? – спросил Виктор уже голосом проснувшегося человека.
– Они, – ответил Семён мрачно. Неприятное воспоминание больно резануло душу.
– Понятно, – сказал Виктор после короткой паузы. – Чего от меня хотел-то?
– Приюти часика на три. А лучше на четыре. Можешь?
–
Возможно, своё предупреждение Виктор сказал в шутку, но оно имело под собой вполне реальную основу. Затуманенные алкоголем мозги могли толкнуть пьяный сброд на подобные действия. Семён быстро собрался, вышёл из общаги и вскоре уже стоял на остановке общественного транспорта. Однако сразу уехать не удалось. Ранним субботним утром дождаться рейсовый автобус или маршрутное такси оказалось довольно сложно. Потоптавшись на остановке безрезультатно двадцать минут, он поймал таксомотор.
Виктор впустил друга в квартиру, дал ему подушку и плед.
– Заваливайся на диван, – сказал он. – Вздремнём пару часиков.
Уговаривать гостя не пришлось. Семён с удовольствием растянулся на диване, укрывшись пледом. Засыпая, он думал о том, какое счастье иметь по соседству нормальных людей, а не отмороженных придурков.
Они проспали до половины одиннадцатого. Более трёх часов дополнительного сна принесли заметное улучшение общего состояния, но голова оставалась тяжёлой. После процедуры умывания Виктор предложил позавтракать. Нарезав сыр и колбасу, он с сожалением изрёк:
– А вот винишка нет. Придётся сбегать в магазин. Бросим жребий?
– Давай без вина обойдёмся, – предложил Семён. – Кофейку попьём.
– Чего так? – удивился Виктор.
– Да так, не хочу.
– Может быть, тебе идти неохота. Так я сгоняю – без проблем.
– Нет, я действительно не хочу. Надоело одно и то же: как выпьем, так начинаем тарахтеть про баб да правительство. Вывод всегда один: и те, и другие – сволочи. Я это уяснил и запомнил. Нет смысла опять мусолить эту тему.
Виктор пожал плечами.
– Как скажешь. Наше дело – предложить, ваше – отказаться.
Он поставил чайник. Достал из шкафчика банку растворимого кофе.
– А что, Сёма, ты считаешь иначе? Не сволочи они?
– Ты кого сейчас имел в виду: баб или правительство?
– И тех и других.
Семён неопределенно мотнул головой.
– Не знаю. Сволочей везде хватает. И среди мужиков тоже. Но есть же и хорошие люди. Не могут все быть сволочами.
– А ты кого сейчас имел в виду? Кто «все» не могут быть сволочами?
– Я имел в виду, главным образом, тех. Ну и немножко других. Должны же где-то быть нормальные женщины и нормальные политики. Иначе жить тошно. Полная безнадёга.
Виктор саркастически хмыкнул.
– Должны, конечно, быть. Но это не значит, что они есть. А надёга или безнадёга – это от нас самих зависит. На себя надеяться надо.
Чайник забурлил и отключился. Виктор разлил кипяток по чашкам.
– Вот скажи, Сёма, много хорошего ты видел от женщин? – продолжал он. – А я? Много? Два раза был женат – одна хлеще другой. Но я-то ладно, хоть без крыши над головой не остался. Пусть маленькая хата, однокомнатная, но своя. А тебя твоя Валька вышвырнула как котёнка. И плевать ей на тебя и на твои проблемы.