Послушай мое сердце
Шрифт:
Но когда другой нищий осмелился подняться по лестнице дома Маффеи, Доменико отдубасил его палкой и потом долго еще кричал ему вслед проклятия.
От одной только мысли о Доменико с его консервной банкой и месивом из объедков Элизу замутило.
— Ну давай, смелее! Хоть кусочек. Ложку за дядю! — настаивала няня.
— Как же! Это скорее ложка за няню! — вмешался дядя Леопольдо. — Да оставьте же ее в покое! Иногда диета лучше, чем котлета.
Он взглянул на Элизу в надежде рассмешить ее своим стишком.
— Средневековые рыцари тоже проводили в посте и молитвах канун посвящения, — разглагольствовал дядя Казимиро. — Это называлось «бдение над оружием». Ночь напролет они стояли на коленях на голом полу, без еды и питья…
— Еще ты тут со своими средневековыми рыцарями! — возмутилась бабушка Мариучча. — Из-за вас она вообще сон потеряет. Золотце, тебе не о чем беспокоиться. Вот увидишь, новая учительница тебе очень понравится. А теперь иди спать. Няня принесет тебе стакан теплого молока с медом.
— Хочешь, я почитаю тебе главу из «Тайн черных джунглей» [3] ? — примирительно предложил дядя Казимиро.
— Она отлично умеет читать сама. Не маленькая, — отрезал дядя Леопольдо.
У Элизы на ночном столике действительно лежала красивая книжка с картинками «Маленькая принцесса» [4] — Розальба дала почитать, — и каждый вечер она прочитывала из нее несколько страниц. Она как раз дошла до того, как Сара Крю обеднела и коварная директриса пансиона отправила ее жить на чердак. Элизе не терпелось узнать, что же дальше.
3
Приключенческий роман итальянского писателя Эмилио Сальгари (1895 г.).
4
Повесть английской писательницы Фрэнсис Бернетт (1905 г.).
И она так зачиталась, что забыла о своих тревогах.
Глава четвертая,
в которой две наши героини отважно встречают первый день учебы
— Ты волнуешься? — спросила бабушка Мариучча, когда они проходили через ворота в переполненный школьный двор. — Вот увидишь, все будет хорошо.
— По-моему, тебе уже пора! — сказала Элиза, которая стеснялась приходить в школу с бабушкой, как первоклашка. — Смотри! Вон Приска! Пойду ее догоню.
— Я с тобой, хочу поздороваться с синьорой Пунтони.
Вид у Приски был жалкий — банта не было, темные локоны растрепались, белый воротничок съехал, форма помялась, на носу красовалась клякса.
Ее мама, наоборот, была как всегда элегантна: прическа — волосок к волоску, безупречная помада, перчатки, туфли, сумочка и соломенная шляпка в тон к льняному розовому костюму.
Она поздоровалась с бабушкой Мариуччей.
— Не поверите, синьора Маффеи, с утра все было в порядке, но за несколько минут моя дочь умудрилась превратиться в совершеннейшую оборванку. Прямо не знаю, что с ней делать. На улицу стыдно выходить.
— Ты можешь идти на два шага впереди и делать вид, что со мной не знакома, — предложила Приска.
— Посмотрите на нее! Она еще шутит. Надеюсь, новая учительница — не такая тряпка, как синьорина Соле, и сможет тебя приструнить!
«Надеюсь, нет», — подумала Элиза. Приска нравилась ей ровно такой, как есть. Лучшей подругой, которую она ни на кого не променяет. Даже на Розальбу: такую
Приска, конечно, была Сандоканом, а Элиза долго колебалась между Янесом и Тремаль-Найком. В конце концов победил Тремаль — потому что у него была тигрица Дарма [5] . То есть в данном случае — старый, жирный и очень трусливый нянин кот Чиччо, который боялся даже мух. Случись ему оказаться в настоящих черных джунглях, он бы вскарабкался к Элизе на руки и ни за что бы оттуда не слез.
5
Каммамури, Сандокан, Янес, Тремаль-Найк с тигрицей Дармой — герои серии приключенческих романов Эмилио Сальгари.
Толпа детей и родителей теснила их вверх по мраморной лестнице к главному входу.
— Ну, бабушка, уходи уже! — нетерпеливо умоляла Элиза.
— Иду-иду, — обиженно сказала бабушка Мариучча, — но за обедом расскажешь, какая она, эта новая учительница. И, пожалуйста, после уроков сразу домой, не застревай нигде по дороге.
Синьора Пунтони проводила обеих девочек в вестибюль, еле продравшись сквозь толпу. Школьники носились по коридорам в поисках своих классов, толкались, смеялись и громко окликали друг друга.
— Смотри! Там Марчелла! А вот Вивиана и Фернанда! Привет, Джулиа! — вопила Приска, замечая одноклассниц.
Здорово снова увидеть одноклассниц после каникул. Даже таких противных как Звева и Алессандра. Казалось, что лето все стерло — ссоры, обиды, соперничество. И они уже не были «врагами».
Да, «врагами», потому что с первого класса между средним и правым рядом велась война. В среднем сидели Приска, Элиза, Розальба и их подружки. Они все хорошо учились, но были среди них довольно резвые и шумные, так что учительница Соле нежно звала их «мои Сорванцы». В конце концов так стали называть весь ряд. Правый ряд делили между собой те, кого Приска и Розальба окрестили Подлизы и Притворщицы: они вечно строили козни всем подряд, притворялись, разбалтывали чужие секреты и шпионили. Все, кроме ужасной Звевы Лопез дель Рио, которая была слишком надменна для подобных интриг. Зато она была такой жестокой и властной, что ее соседка по первой парте Эмилия Дамиани постоянно ходила вся в синяках от ее щипков и тычков.
Левый ряд, не такой сплоченный и без признанных лидеров, обычно сохранял нейтралитет, за что и был прозван Крольчатником. Но в самых горячих схватках он примыкал к среднему. Не думайте, впрочем, что эта поддержка давала большое преимущество среднему ряду, потому что правый мог рассчитывать в случае надобности на более могущественного союзника в лице учительницы, обманутой коварным поведением Подлиз и Притворщиц.
Учительница — синьорина Соле, а не новая — не принимала всерьез стычки между своими ученицами. Она считала, что это нормально, и, со своей стороны, старалась быть справедливой, потому что была привязана к ним ко всем.
— Мне повезло, — говорила она коллегам. — У меня хороший класс. Все девочки порядочные, воспитанные, присмотренные. У меня с ними никаких проблем.
Хотя некоторые девочки были из очень небогатых семей, как дочка портнихи Луизелла или дочь сторожа Анна, в полдень все ходили есть домой, и никто не оставался на завтрак, который предоставлял самым бедным ученикам попечительский совет школы. Это тоже очень нравилось учительнице, которой не приходилось дежурить в шумной и вонючей столовой.