Послезавтра

Фолсом Аллан

– Завтра вечером я сообщу вам имя и адрес, – закончил Пакар.

– Хорошо, – сказал кто-то голосом Осборна. – Просто отлично.

Жан Пакар внимательно посмотрел на своего клиента, потом поднялся. Не его дело, зачем американцу понадобился этот человек. Но такое выражение лица ему видеть уже приходилось – одновременно отчужденное и полное отчаянной решимости. Можно не сомневаться: как только американец найдет нужного ему человека, тому останется жить на свете недолго.

* * *

Вернувшись в номер, Осборн разделся и во второй раз за день принял душ. Главное – не думать

про завтрашний день. Вот выяснится имя и адрес убийцы, тогда можно и решать. А решать есть что. Как вытрясти из него правду? И как после этого его уничтожить? Сейчас размышлять над этим не было сил. Оживало все то темное и страшное, что таилось в глубине его души, из прошлого всплывали боль и утрата, чувство вины, одиночества, безысходной ярости и страх полюбить, потому что любви так легко лишиться.

Пол наносил на лицо крем для бритья, когда зазвонил телефон.

– Алло, – сказал он, уверенный, что снова звонит Пакар, забывший про какую-нибудь деталь.

Но это был не Пакар. Звонила Вера. Из вестибюля гостиницы. Хотела узнать, можно ли ей подняться? Или он не один? Возможно, у него другие планы?

Очень похоже на Веру. Такая тактичная, благовоспитанная девица. Когда они в первый раз занимались любовью, она вежливо спросила, можно ли потрогать его пенис.

– Хочу попрощаться, – сказала она.

Когда Пол открыл дверь, на нем было только обмотанное вокруг бедер полотенце. Вера вся дрожала, в глазах у нее стояли слезы. Она вошла, затворила за собой дверь, и они упали друг другу в объятья. Ее одежда полетела в разные стороны. Пол целовал ее в губы, в грудь, гладил между ног. Она со всей страстью отозвалась на его ласки, и он, сам не свой от счастья, вошел в нее. Был смех, были слезы, было невообразимое блаженство…

Нет, так не прощаются.

Это уж точно.

Глава 9

Ее звали Вера Моннере. Он познакомился с ней в Женеве. Она подошла к нему сама, как только он закончил доклад, и представилась. Сказала, что она закончила медицинский университет Монпелье, проходит ординатуру в госпитале Святой Анны, в Париже. Еще Вера сказала, что она здесь одна и что у нее день рождения – двадцать шесть лет. Она сама себе дивилась: что это на нее нашло? Он завладел ее вниманием, как только начал свой доклад. Вера вдруг поняла, что должна с ним познакомиться, выяснить, кто он такой, провести вместе время. Ей было все равно, женат он или нет. Если бы Пол сказал, что он женат или приехал на конгресс с подругой, даже если бы отговорился занятостью, Вера пожала бы ему руку, выразила бы восхищение прочитанным докладом и удалилась. На этом вся история и закончилась бы.

Но Пол был не женат и приехал на конгресс один.

Они вместе вышли из зала заседаний и двинулись по мосту на противоположный берег Роны, где начинался старый город. Вера была оживлена и жизнерадостна. Ее длинные волосы воронова крыла, откинутые набок, ниспадали такой тяжелой копной, что ни одна прядь не выбивалась из нее, как бы энергично Вера не встряхивала головой. Глаза у нее были почти такими же черными, как волосы. Они искрились молодостью и жаждой жизни.

Уже через двадцать минут после знакомства они шли, взявшись за руки. Вечером поужинали вместе в тихом итальянском ресторанчике, неподалеку от квартала

красных фонарей. Полу показалось странным, что в таком патриархальном городе, как Женева, есть целый квартал публичных домов. В его представлении Женева как-то больше ассоциировалась с шоколадом, часами и банковским бизнесом, а не с проститутками в вызывающе коротких, облегающих юбках. И тем не менее улицы буквально кишели жрицами любви. Вера внимательно наблюдала за Осборном, когда они проходили мимо уличных женщин. Кажется, он смущен? А может быть, приглядывается или воспринимает как должное? Пожалуй, все вместе, решила она.

Ужин прошел в настороженной атмосфере. Пол и Вера присматривались друг к другу, как это обычно делают мужчина и женщина, ощутившие взаимное влечение. Легкое прикосновение руки, скрещение взглядов, а чуть позже – откровенный, хоть и безмолвный диалог глаз. Несколько раз за вечер Пол испытывал острые приступы вожделения. В первый раз это произошло, когда они бродили по кондитерскому отделу в большом магазине. Повсюду было полно покупателей, и Пол покраснел – ему показалось, что все насмешливо поглядывают на то, как у него оттопырилась ширинка. Осборн быстро схватил батон хлеба и с небрежным видом прикрыл опасное место. Вера заметила это и рассмеялась. Можно было подумать, что они уже давно состоят в любовной связи и у них нет секретов друг от друга.

После ужина они прошлись по улице дез Альп, полюбовавшись тем, как над Женевским озером встает луна. Отель Пола «Бориваж» находился совсем неподалеку. Собственно говоря, Осборн примерно так и спланировал прогулку: сначала ужин, потом выход на набережную, а оттуда рукой подать и до его гостиничного номера. Но теперь, когда желанная цель была совсем близка, Пол внезапно растерялся. Всего четыре месяца назад, даже меньше, он развелся с женой и еще не успел почувствовать себя холостым искателем приключений. К тому же он как-никак был человеком солидным, известным хирургом. Как же это происходило в юные годы, попытался вспомнить он. Как затащить женщину в гостиничный номер? Ничего путного не приходило на ум. Однако долго мучиться ему не пришлось – Вера взяла инициативу в свои руки.

– Пол, – улыбнулась она, взяв его под руку и притянув к себе поближе, – над озером повеяло вечерней прохладой. – Главное помни: женщину можно затащить в постель, только если она сама этого хочет.

– Этот факт научно подтвержден? – попытался пошутить Пол.

– Без сомнения.

Тогда он сунул руку в карман и достал оттуда ключ.

– Это ключ от моего номера в гостинице, – объявил он.

– Я десятичасовым поездом уезжаю в Париж, – ответила Вера таким тоном, будто Осборн должен был об этом знать.

– Ничего не понимаю, – упавшим голосом пробормотал Пол. Она впервые упомянула о том, что вечером уезжает.

– Пол, сегодня пятница. Выходные я должна провести в Париже, а в понедельник мне уже нужно мчаться в Кале – у моей бабушки день рождения, восемьдесят один год.

– Что за срочность? Какие у тебя дела в Париже?

Вера смотрела на него молча.

– Так в чем дело? – снова спросил он.

– А если я скажу, что у меня есть любовник?

– Это что, у хорошеньких парижских медичек так заведено – удирать от своих любовников в какой-нибудь другой город, чтобы там подцепить еще одного?