Послемрак
Шрифт:
– Устала, нужных слов не подберу. Да еще и голос какой-то чужой.
– Ну, расскажешь когда-нибудь, – кивает Такахаси. – Как-нибудь в другой раз. Сменим тему.
– Ага… – с облегчением вздыхает Мари. Какое-то время они идут молча. Просто бредут себе к станции. Такахаси что-то насвистывает.
– И когда уже рассветет? – говорит Мари. Такахаси поднимает руку и смотрит на часы.
– В этом месяце рассвет примерно в шесть сорок. Сейчас вообще самые долгие ночи. Подожди еще
– Оказывается, от долгой темноты тоже можно устать, правда?
– Ну, обычным людям в это время полагается спать, – улыбается Такахаси. – Человек вообще начал разгуливать в темноте совсем недавно. Всего полсотни тысяч лет назад. А до этого, как только садилось солнце, все забирались в пещеры и носа не высовывали. В принципе, наши биологические часы до сих пор настроены так, чтобы в самое опасное время мы спали.
– И все-таки – по-моему, с заката прошло ужасно много времени.
– Да… Пожалуй, и правда долго.
Напротив аптеки стоит огромный грузовик. Водитель перетаскивает ящики с товаром под стальные жалюзи. Мари с Такахаси огибают его и идут дальше.
– Мы с тобой еще увидимся? – спрашивает Такахаси.
– Зачем?
– Зачем? – переспрашивает он. – Ну, хотелось бы еще поговорить. По возможности в более подходящее время.
– Хм… Так ты что же, мне свидание назначаешь?
– Ну можно и так назвать.
– Но о чем ты собираешься со мной говорить?
Такахаси ненадолго задумывается.
– Ты, наверное, хочешь спросить, что у нас с тобой может быть общего?
– Ну да. Помимо разговоров об Эри.
– Ну, вообще-то… На такой вопрос я сразу не отвечу. Прямо сейчас, то есть. Но мне кажется, если мы встретимся, у нас найдется, о чем пообщаться.
– Со мной неинтересно общаться.
– Кто-нибудь тебе это говорил? Вот прямо этими словами: «С тобой неинтересно общаться»?
Мари качает головой:
– Да нет пока…
– Ну и не бери в голову.
– Говорили, что я мрачная.
Такахаси перекидывает футляр с одного плеча на другое. И затем говорит:
– Послушай. Человеческая жизнь не так примитивна, чтобы делить ее только на мрачные и светлые стороны. Между светом и мраком – миллионы теней и переходных оттенков! И разумный человек всю жизнь учится их различать. И на то, чтоб его разум при этом не затуплялся, тратит кучу сил и времени. Я, например, вовсе не думаю, что ты мрачная.
Мари задумывается.
– И все-таки… Я, например, ужасная трусиха.
– Разве? А по-моему, трусихи в одиночку по ночному городу не разгуливают. А ты до рассвета бродила и что-то в этом для себя искала, верно?
– В чем – «в этом»?
– Ну, в непривычном месте, на чужой территории…
– И что же я, по-твоему, «в этом» нашла? Такахаси улыбается и смотрит на нее:
– По крайней мере, я хочу с тобой еще раз встретиться и поговорить. Такое вот у меня
Мари смотрит на него. Их взгляды встречаются.
– Но это будет очень непросто, – наконец говорит она.
– Непросто?
– Угу…
– То есть мы, возможно, больше не встретимся?
– Вполне возможно.
– У тебя, э-э… Ты с кем-то встречаешься?
– Сейчас – нет.
– Значит, я не в твоем вкусе?
Мари качает головой:
– Дело совсем не в этом. Просто в понедельник меня уже не будет в Японии. Уезжаю в Пекин на стажировку. По студенческому обмену. Пока до июня, а там посмотрим.
– Вон что… – с интересом говорит Такахаси. – Так ты еще и в вузе отличница.
– Да нет же, – улыбается Мари. – Подала заявление на всякий случай, вообще не надеялась. А меня вдруг выбрали. Обычно считается, что первокурсникам такие стажировки не по зубам. Но в этом году не совсем обычная программа.
– Ну здорово! Поздравляю.
– Ну и вот. До отъезда уже совсем немного осталось. Скорее всего, я буду страшно занята в последние дни. Чемоданы, документы…
– Да, конечно.
– Что – конечно?
– Конечно, ты будешь страшно занята в последние дни. Чемоданами и документами. И поэтому встретиться не сможешь. Конечно, я все понимаю… Ну ладно, не страшно. Подождем, когда ты вернешься.
– Но я вернусь только через полгода.
– Ничего. Я терпеливый. А время убиваю просто мастерски… Можешь дать мне тамошний адрес? Я тебе письмо напишу.
– Могу, конечно.
– А если напишу – ты ответишь?
– Угу, – кивает Мари.
– Ну вот. А весной ты вернешься, и я выманю тебя на свидание. В зоопарк, или ботанический сад, или в океанариум. А потом мы с тобой пойдем есть абсолютно политкорректный и обалденно вкусный омлет.
Мари еще раз смотрит парню прямо в глаза. Словно хочет еще раз в чем-то убедиться.
– А откуда у тебя вдруг проснулся ко мне интерес?
– Откуда? На это я ответить прямо сейчас не могу. Но чуть позже, когда мы с тобой уже встретимся несколько раз и заиграет Фрэнсис Лэй, я обязательно отвечу, откуда у меня возник к тебе интерес. Очень подробно объясню все конкретные причины одну за другой. Надеюсь, вокруг будет много снега…
У входа в метро Мари достает из кармана маленький красный блокнот, записывает пекинский адрес, вырывает страничку и вручает Такахаси. Тот аккуратно складывает листок пополам и прячет в кармашек бумажника.
– Спасибо. Письмо будет очень длинным, – предупреждает он.
Остановившись у билетного автомата, Мари о чем-то задумывается. И явно колеблется, стоит ли говорить.
– Насчет Эри… – наконец решается она. – Я вспомнила. Очень долго не могла вспомнить, но ты позвонил, а я потом сидела в номере, в кресле… И вдруг вспомнила, совершенно отчетливо… Можно, я здесь расскажу?