Последствия
Шрифт:
Он поднял брови, когда я подошла ближе, потом встал и вежливо поклонился в пояс. Я поняла, что он не был семи футов ростом. Это было больше похоже на семь футов и четыре или пять дюймов.
— Добрый вечер, — сказал он.
Его гулкий бас было трудно не узнать. Это был человек, с которым я говорила ранее.
Я остановилась перед ним и положила руку на бедро, глядя на него, как будто я не была впечатлена.
— До тех пор, пока вы передаете деньги, так и будет, — протянула я.
Он полез в глубокий карман штанов и вытащил
— Половина.
Я поймала его и разорвала пластик с зубами. Затем я начала считать деньги, и все они были стодолларовыми купюрами с непоследовательными номерами.
В голосе курьера появились нотки раздражения.
— Здесь всё.
— Говоря со мной, вы только заставите меня сбиться со счёта и начать всё сначала, — сказала я. — Как я должна вас называть?
— Никак, — ответил он. — Никто. Я для вас ничто.
— Ничто, — повторила я.
Банкноты были связаны в пачки по пятьдесят. Я пересчитала одну, и после сравнения ее толщины с остальными, перелистала их, просто чтобы быть уверенной, что Ничто не пытался надуть меня, подсунув двадцатки в середину пачки. Затем я засунула деньги в карман куртки и сказала:
— Мы в деле.
Ничто слегка наклонил голову.
— Товар?
— Пойдём со мной, — сказала я, добавляя своему голосу беззаботной уверенности. Я повернулась и пошла обратно к стоянке, и Ничто побрел рядом.
Уже это было не очень хорошо. Этот парень был огромный. Я была опытной, но обучение и практика - это ещё не всё. Есть старая поговорка, что опытный большой человек побьет опытного маленького человека. Это отдает сексизмом, но, тем не менее, верно. При одинаковом уровне квалификации и равных условиях, тот, кто имеет преимущество в габаритах и весе, чуть ли не всегда побеждает. Ничто, вероятно, весит больше нас всех троих, вместе взятых, и у меня было чувство, от того, как он держался и двигался, что он был человеком, привыкшим к насилию. Он был опытным.
Я могу застрелить его (возможно), но мне не нужен мёртвый торговец. Мне нужен тот, кто может говорить - это означало, что мне придется позволить схватить Уилла и Марси.
— Как долго вы, ребята, прицениваетесь? — спросила я его, пока мы шли. — Могли бы и поскорее, если цена правильная.
Ничто задержал на мне взгляд, прежде чем ответить.
— Если вы думаете, что мы не успеем до рассвета, не беспокойтесь.
— Может быть. Посмотрим, чем это закончится.
Ничто пожал плечами и продолжал идти. Я мимоходом увидела наши отражения в окне, — Барби-байкер и Бигфут. Я старалась держаться подальше от зоны его досягаемости, пока мы шли, но здесь был только тротуар, а руки Ничто выглядели достаточно длинными, чтобы достать меня с середины улицы.
Пока мы шли, я уловила запах. Мужчина просто пах не так. Я не была уверена, что это было — что-то... затхлое, смутно похожее на запах стоячей воды и гниющей рыбы. Он висел в воздухе вокруг него.
— Ты
— Не совсем, — ответил он.
Когда он говорил, воротник водолазки... шевелился. Волнообразно, как будто что-то двигалось под ним.
— Ну, я, — сказала я, — совершенно бесполезна для вашей коллекции талантов. Так что не думайте, что вы можете получить три по цене двух.
Ничто взгянул на меня свысока этими своими тревожащими глазами.
— Ты жалкая.
Я добавила немного больше развязности в свою походку.
— Осторожнее, когда ты так говоришь, здоровяк. Ты меня возбуждаешь.
Ничто издал слабый, тихий звук отвращения и покачал головой. Трудно было не улыбаться, когда я наблюдала за ним из своего закутка «коварная декадентская сволочь».
— Это прямо здесь.
— Прежде чем подойдёт транспорт, — сказал он, — ты должна знать, что, если у тебя есть сообщники в засаде, я сломаю шею и им, и тебе.
Я подняла руки.
— Иисусе. Проявляешь недоверие, не так ли? Мы все здесь капиталисты.
Я направила брелок на внедорожник и отключила сигнализацию, издавшую слабый электронный щебет. Сразу вспыхнули фары. Я бросила ему ключи.
— Иди один. Я останусь здесь, если хочешь.
— Приемлемо, — сказал он и шагнул к внедорожнику.
Когда он нагнулся, чтобы посмотреть внутрь, это выглядело, как сцена из «Парка Юрского периода». Он открыл заднюю дверь, а затем поднял руки к шее. И потянул водолазку немного вниз.
Кожа шеи Ничто была деформированной, с узкими закрылками кожи, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что я видела.
Жабры.
Человек с жабрами. И он дышал через них. Они открывались и закрывались в ритме, похожем на то, как принюхивается собака.
— Вервольфы, — сказал он. — Ценные.
— Из них получаются хорошие домашние животные? — спросил я.
Он протянул руку и схватил Уилла, подняв его одной рукой. Молодой человек оставался вялым, с закрытыми глазами.
— Их кровь обладает уникальными свойствами. Что ты использовала для их захвата?
— Дротики. Мне ещё жить не надоело.
Он издал звук недовольства и поправил воротник.
— Транквилизатор может снизить их стоимость.
— Надеюсь, что нет, — сказала я. — Это был такой приятный разговор. Я не хотела бы, чтобы он закончился перестрелкой.
Ничто слегка повернул голову и одарил меня очень холодной улыбкой.
Я почувствовала угрозу, достаточную, чтобы вытащить своё оружие, даже не подумав об этом осознанно. Я держала его двумя руками, направив на землю у его ног. Мы стояли таким образом, лицом к лицу, в течение нескольких секунд. Затем он пожал плечами. Он достал ещё один брикет банкнот и бросил его мне вместе со связкой ключей. Потом он поднял Марси и закинул её на одно плечо, а Уилла на другое.