Последствия неустранимы
Шрифт:
– Ни слова не говорил.
– Странно...
– Как вам сказать... В строительных делах много странного.
– Вы не присутствовали в пятницу при разговоре Головчанского с представителем Облсельстроя?
– Нет, в пятницу я весь день находился в "Победителе"... Собственно, представитель еще не уехал от нас, пригласить?..
– Пригласите.
Главный инженер через секретаря передал распоряжение. Очень скоро в кабинет без стука вошел солидный высоколобый мужчина лет под пятьдесят.
– Глеб Гаврилович Русаков, начальник отдела труда и заработной платы областного управления, - представился он Антону.
– Кстати, ваш земляк, уроженец села
– Назар Гаврилович кем вам доводится?
– чуть подумав, спросил Антон.
– Родным старшим братом. Знаете его?
– В прошлом году довелось познакомиться.
– Наверное, когда магазин в Заречном обворовали?
– Да.
– Рассказывал Назар, как по бездумью какого-то паренька чуть жизни не лишился.
– Русаков передвинул поудобнее стул, спокойно уселся и, облокотясь на стол, сказал: - Понимаю, что не ради прошлогоднего случая меня пригласили. Чем могу быть полезен уголовному розыску?
– Расскажите, Глеб Гаврилович, о чем вы говорили с Головчанским в пятницу, - попросил Антон.
– Крутой разговор у нас состоялся...
– Русаков потер ладонью подбородок и повернулся к главному инженеру.
– Позови Окунева. Иван Иванович был свидетелем того разговора, может уточнить, если я что-то запамятовал.
– Окунев - начальник нашего отдела труда и зарплаты, - пояснил главный инженер и коротко бросил заглянувшей в кабинет белокурой секретарше: - Ивана Ивановича - срочно!
Сутулый Окунев появился на пороге кабинета бесшумно. Перед собою он держал, как щит, потертую кожаную папку. Тихо поздоровался и с виноватым видом, будто предчувствуя нахлобучку, сел поодаль от Русакова. Русаков сразу заговорил:
– Хотя и неловко вспоминать о мертвом с негативной стороны, но приходится... Очень крутой разговор состоялся у меня в пятницу с Головчанским. Соль вот в чем... ПМК строит для своих рабочих восьмиквартирный дом. Головчанский заключил договор с наемной бригадой, установив заработную плату в тридцать тысяч рублей. Мы знаем, что наемным бригадам часто переплачивают, но тридцать тысяч за восьмиквартирный дом это, извините меня, не лезет ни в какие ворота. Я приказал Головчанскому ликвидировать прежний договор с Алексаняном и пересчитать все по расценкам с аккордно-премиальной доплатой в сорок процентов, плюс премия за ввод, плюс премия по хозрасчету. Признаюсь, такие условия слишком щедрые, но и то... сумма зарплаты оказалась меньше двадцати пяти тысяч. Таким образом, более пяти тысяч рублей Головчанский хотел выплатить Алексаняну, мягко говоря, ни за что. Вот об этом я и сказал Головчанскому. Более того, спросил прямолинейно: "Не греешь ли ты, Александр Васильевич, на этом доме собственные руки?" Головчанский вспылил, но, когда я намекнул, что дело пахнет вмешательством ОБХСС и прокуратуры, стал оправдываться, как нашкодивший ребенок...
– Русаков сурово глянул на Окунева: - Так, Иван Иванович, было?
Окунев угодливо кивнул:
– Все правильно, Глеб Гаврилыч.
– Разве Головчанский вправе был заключать договор на явно завышенную сумму?
– спросил Антон.
Русаков указал пальцем на съежившегося Окунева:
– Вот кто первый должен был одернуть его!
Окунев виновато кашлянул:
– Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что когда Александр Василич приказал мне набрать Алексаняну тридцать тысяч по зарплате, я возражал: "Тридцать - много". Он не посчитался с моим возражением, сказал: "Дом по плану нынче не вводный. Надо вводить, чтобы поселить людей. Своими силами строить - пять лет проваландаемся, армяне же за сезон сделают. Когда введем дом - фонд зарплаты Обсельстрой
– Почему о таком купеческом растранжиривании государственных средств не сообщил мне?!
– повысил голос Русаков.
– Я ведь объяснял, Глеб Гаврилыч, что год до пенсии остался. Не рискнул напоследок вступать в конфликт с Александром Василичем.
– Прикажу полностью лишить тебя премиальных - забудешь про пенсию!
– Воля ваша...
– Моя воля - государственную копейку беречь! Кстати, и тебе следует этим заниматься, пока работаешь, а не о пенсии думать.
В разговор вклинился главный инженер:
– Не в собственный же карман хотел положить эти пять тысяч Головчанский...
Русакова словно укололи:
– Серьезно?! Ты, главный инженер, искренне веришь в то, что руководитель предприятия бескорыстно выкидывает псу под хвост такую кругленькую сумму?..
Полное лицо главного инженера порозовело:
– Алексаняну не жалко переплатить - строит добротно.
– Клуб в Березовке он строил в прошлом году?
– Кажется, он.
– Не кажется, а точно - он! Сколько там перерасходовали по зарплате?.. Забыл?.. Подскажу: пятнадцать тысяч! Я специально вчера и позавчера объехал с Окуневым все ваши стройки. Ой, лихо разбазариваете деньги! Ой, разбазариваете...
– Русаков сокрушенно покачал головой.
– И вот еще что я заметил. Алексанян у вас окопался крепко, третий год по весне, как грач, сюда прилетает из теплого края. И каждый объект у него с перерасходом зарплаты в пять, десять, пятнадцать тысяч. Представляешь, сколько он из ПМК дармовых денег высосал?..
– Не забывайте, Глеб Гаврилович, что Алексанян и материалы сам добывает, которых у нас нет, - робко проговорил главный инженер.
Русаков поморщился:
– Не ищи лазейки. Уж кому-кому, а мне не заливай про белого бычка. Нашли добытчика - Алексаняна! Этот добытчик, будет тебе известно, уже посадил одного нашего начальника ПМК на восемь лет с конфискацией имущества. Сам выкрутился, доказал на суде, что взятки у него вымогали. Теперь здесь золотую жилу откопал. Я не случайно восьмиквартирным домом заинтересовался. Как увидел в договоре фамилию "Алексанян", мигом сердце екнуло...
– Русаков внезапно обратился к Антону: - Председатель березовского колхоза Игнат Матвеевич - ваш однофамилец или родня?
– Это мой отец.
– Да?.. Тем лучше - у него можете уточнить. Знаете, что Игнат Матвеевич мне рассказал? Мало того, что Головчанский переплатил Алексаняну пятнадцать тысяч по зарплате, он еще и у колхоза три с половиной тысячи выцыганил, вроде как поощрение наемной бригаде за досрочный ввод клуба в эксплуатацию. Впечатляющие цифры!..
– Русаков задумался и понизил голос: С Головчанского теперь, как говорится, взятки гладки, но Алексаняна надо потрясти. Я, например, не удивлюсь, если окажется, что этот шабашник основной виновник смерти Александра Васильевича. По-моему, чего-то они не поделили между собой.
– Ясно, Глеб Гаврилович, чего: зарплату ведь по дому при пересчете на пять тысяч урезали, - вставил Окунев.
– А сколько всего этот дом стоит?
– спросил Антон.
– Сто пятнадцать тысяч.
Главный инженер посмотрел на часы:
– Ух, времечко куда ускакало! Извините, мне надо срочно ехать в "Победитель" - там областная комиссия на комплексе должна собраться...
– Поезжай, - устало сказал Русаков и перевел взгляд на Окунева: - Ты, Иван Иванович, тоже делом займись. К концу дня - кровь из носа - закончи подробную справку по вводным объектам. И запомни: без очковтирательства!..