Последствие
Шрифт:
— Я скучаю по вождению. Я просто не понимаю, почему мне запрещают водить. Я чувствую себя прекрасно.
— Мы не можем рисковать. Ты же знаешь.
Он заерзал на сиденье и прислонился головой к окну. Я бросила на него косой взгляд, и подумала, что это самое подходящее время, чтобы рассказать ему о том, что Кармен сказала мне сегодня утром.
— Твоя мама предложила мне переехать к тебе.
Он выпрямился, и наши взгляды на мгновение встретились, прежде чем я снова сосредоточилась на дороге.
— Она предложила?
—
Я позволила своим мыслям отвлечься на момент с Кармен на кухне:
— Этот дом кажется другим, когда ты здесь, дорогая, — сказала она мне, кладя грязные тарелки в посудомоечную машину после завтрака. Ее дружелюбие истончило стену, которую я воздвигла между мной и ней, и я чувствовала себя более расслабленной с ней, что создало более крепкую связь между нами. В эти дни она была более энергичной и здоровой на вид, и она осталась дома, чтобы заботиться о Хейдене, решив наладить отношения между ними и перестать так много работать в больнице.
— Мне нравится быть здесь. Это гораздо лучше, чем быть запертой в собственном доме.
Она повернулась ко мне лицом, ее искреннее выражение было увертюрой к ее следующим словам.
— Я много думала об этом, и я хотела поговорить с тобой. И Хейден, и я рады, что ты здесь, и я понимаю, как тяжело тебе живется с матерью. Я пыталась поговорить с ней раньше и сказала ей взять себя в руки и лучше относиться к тебе, но это было похоже на разговор со стеной.
Я уставилась на нее, тронутая ее жестом.
— Ты это сделала? Ты говорила с ней?
— Пару раз, да. Но твоя мать — это нечто, и это еще одна причина, по которой я хочу сделать тебе предложение, Сара.
У меня пересохло во рту.
— Да?
— Твое восемнадцатилетие будет меньше чем через два месяца, и тогда ты сможешь покинуть свой дом, если захочешь. Поэтому я хочу, чтобы ты приехала и пожила с нами.
Значимость ее слов помешала мне легко подобрать слова. Она восприняла мое молчание как нежелание, поэтому поспешила успокоить меня.
— Тебе не нужно ни за что платить, если тебя это беспокоит. Мы не пользуемся детской комнатой, так что ты можешь остаться там. Мы просто отремонтируем ее так, как ты хочешь. — Я все еще не могла произнести ни слова, мое сердце расширялось от благодарности. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя под давлением, дорогая, поэтому тебе не нужно отвечать мне сейчас. Но подумай об этом, ладно? Теперь мы семья.
— И что ты думаешь? —
Он провел пальцами по моей щеке, и я взглянула на него. Я была встречена легким изгибом его губ.
— Я бы не хотел ничего большего, чем это. — Он убрал руку. — Но меня беспокоит, что я не знаю, каков ее мотив сейчас.
— Мотив?
— Да. Тебе не кажется, что это слишком большое совпадение, что она приглашает тебя переехать к нам, когда она пытается завоевать мое расположение? Я не хочу, чтобы она водила нас за нос.
Мое сердце сжалось.
— Я понимаю твое недоверие, и то, что ты говоришь, правдоподобно, но я не думаю, что у нее есть скрытый мотив. Хейден, она очень помогла мне в последние несколько недель, особенно во время твоего пребывания в больнице. Она никогда ничего не просила взамен, и я не могу не чувствовать благодарность. У меня никогда не было ничего подобного с моей собственной матерью. Это кажется нереальным, только это не так, и я не знаю, как ей отплатить. Она предложила мне бесплатно пожить в твоем доме. Это просто показывает, какая она потрясающая.
Я бросила на него еще один взгляд и прикусила губу, когда заметила его поджатые губы. Он не доверял ей, поэтому ему было бы трудно даже начать видеть ее в новом свете.
— Твоя жизнь с ней была тяжелой и разочаровывающей, и это еще мягко сказано. Если бы я была на твоем месте, я бы, наверное, тоже не хотела иметь с ней ничего общего. Но я говорю с точки зрения человека, который видит, как сильно она сейчас страдает. Я вижу, что она изменилась и чувствует себя виноватой за то, что отдала предпочтение Кайдену, и это говорю я — человек, который не верит другим легко, как и ты.
Я съехала с шоссе и продолжила путь по городу к шоссе 44. Краем глаза я увидела, как он провел рукой по лицу.
— Я не знаю, — сказал он. — Я ничего не знаю. Я пытался произвести на нее впечатление с тех пор, как себя помню, но всегда получал один и тот же разочарованный взгляд. Я никогда не понимал, почему я недостаточно хорош для нее, и это убивало меня день за днем. Я думал, что если моя собственная мать не может принять меня, как кто-то другой сможет? — Его голос был напряженным, и было больно слышать еще одно свидетельство о шрамах, которые он носил с детства.
— Она сказала мне, что приняла тебя, но тебе нужно услышать это от нее. Если ты позволишь ей объясниться… Может быть, тебе будет легче простить ее. Я не знаю. — Я громко выдохнула. — Ее извинения запоздали, да, но лучше поздно, чем никогда. По крайней мере, она пытается, в отличие от моей матери, так что это что-то значит, верно? Просто подумай об этом.
Он начал постукивать пальцами по бедру, довольно долго молча. Как только я решила оставить эту тему, он сказал:
— Я подумаю об этом.