Последствие

Хиггинсон Рейчел

Подобрав на ходу пистолет Аттикуса, я умудрилась залезть под стол, под которым нашла нож для чистки овощей, и свернулась калачиком в позе эмбриона.

— Ты гребаный мудак! — Аттикус закричал с пола, его голос задыхался от крови и агонии. Я немного приподнялась, увидев, что он был ранен в живот. Он был ранен, но не отключился. — Я, бл*ть, убью тебя.

Сойер стоял над ним, направив пистолет в голову Аттикуса.

— Думаю, ты уже пробовал это.

— Ты чертов предатель, — прорычал Аттикус. — Итальянцы, ирландцы… Ты гребаная шлюха.

—

Не больше, чем ты, — сказал Сойер. — Что напомнило мне кое о чем. — Он повернулся лицом к своей армии организованной преступности. Латиноамериканцы, которые были с ним, вышли вперед. Кубинцы. Они подошли, чтобы взять под охрану Аттикуса. — Твоя новая семья здесь, чтобы позаботиться о тебе. — Он отступил с их пути, и двое парней схватили Аттикуса за руки и надели ему на голову черный мешок. — О, подождите, это неправильно, — Сойер опустил подбородок, его лицо было воплощением мести, — они пришли сюда, чтобы убить тебя. Вот почему они здесь. — Он присел на корточки, чтобы Аттикус мог его ясно слышать. — Видишь ли, твои кубинские друзья уже много лет работают с ирландцами. А ирландцы работали со мной с самого гребаного начала. Единственная причина, по которой они захотели иметь с тобой что-то общее, — это потому, что я сказал им потакать тебе. И они это сделали. Но тебе, вероятно, не следовало заключать эту сделку с федералами. И тебе действительно не следовало торговаться за неприкосновенность. Они злятся из-за этого.

Аттикус отчаянно закричал по-русски. Он бил себя по телу, заставляя больше крови хлестать из раны, и выкрикивал больше иностранных слов. «Помогите мне, — говорил он. — Стреляйте в них! Спасите меня. Я ваш босс!» Его выволокли из комнаты, оставляя за собой кровавый след.

Никто не пошевелился. Никто не пытался ему помочь. Либо его людей все еще держали под прицелом, либо они согласились с тем, что кубинцы должны заполучить его.

Сойер повернулся, чтобы посмотреть на меня, и мы обменялись коротким, но напряженным взглядом. Он опустил свой пистолет так медленно. Он не верил, что угроза на самом деле миновала.

— Шестерка, — наконец прошептал он, падая на колени передо мной. Его руки обхватили мое лицо, едва касаясь из-за синяков и очевидной боли. Мое лицо, должно быть, уже напоминало баклажан. — Черт возьми, ты меня напугала.

— Я не знала, успеешь ли ты сюда вовремя, — икнула я, не собираясь плакать, но не в силах остановиться.

— Как будто что-то могло удержать меня от тебя, — прорычал он. — Ты уже должна была это знать.

Я задрожала от облегчения, остаточного страха и щемящей благодарности.

— Как ты узнал?

— Он хотел, чтобы я знал, — пробормотал он, как будто это даже не имело значения. — Он думал, что я появлюсь с Гасом и буду смотреть, как ты умираешь. Он не знал, что у меня есть своя собственная братва, что я создал свою собственную семью. Он не понимал, как сильно я буду бороться за тебя или на что я пойду, чтобы уберечь тебя. Он не понимает, что то, что

у нас есть, сильнее его, сильнее братвы, этого города и всего гребаного мира. Он недооценил нас, Шестерка. И это было его роковой ошибкой.

Я забралась к нему на колени и проигнорировала дискомфорт, чтобы прижаться к его телу. Мои травмы и страдания не имели значения в свете человека, который спас меня, этого человека, который так сильно любил меня.

Конлан появился над нами в сопровождении мужчины с оливковой кожей и шрамом вдоль шеи и молодого японца с ярко-рыжими волосами. Это должны были быть Лука Росси и Рюу Оширо.

— Копы скоро придут, — сказал Конлан, его ирландский акцент был тяжелее, чем обычно. — Мы поговорим позже.

— Идите, — приказал Сойер. — Мы это уберем.

— Теперь они тебе не будут доверять, — добавил Лука тихим голосом. — Ты признался, что работал с федералами. Сейчас мы ничего не можем для тебя сделать.

Сойер прижал меня ближе, прижимая к своей груди.

— Все в порядке. Я все равно завязал с этим городом.

— После всего? — спросил Рюу с явным недоверием. — После всей работы, которую ты проделал?

Сойер улыбнулся ему.

— Сейчас у меня есть более важные дела.

— Мамочка! — В этот момент закричала Джульетта, сбегая с лестницы туда, где мы кучкой сидели на полу. Она с криком навалилась на меня сверху и обвила руками мою шею. — Папа, ты пришел!

Сойер обнял нас обеих.

— Идите, — сказал он своим друзьям. — Уводите своих людей отсюда.

— Тогда до свидания, — сказал Конлан, и хотя я едва знала его, я могла услышать окончательность в его голосе. — Наслаждайся этой своей жизнью. — Сойер высвободил одну руку, чтобы пожать Конлану.

Лука наклонился и взял Сойера за руку.

— Если тебе что-нибудь понадобится…

Сойер кивнул.

Рюу был следующим.

— Брат, — пробормотал он.

Сойер выдержал его взгляд.

— Брат.

Комната взорвалась хаосом, когда семьи разошлись, а Гас и Кейдж двинулись, чтобы помочь Фрэнки, которая рухнула на пол возле бара. Три семьи исчезли, и мы остались с оставшимися русскими и моим отцом.

В конце концов Сойер отстранил нас с Джульеттой в сторону, чтобы он мог встать. Подошел мужчина-великан, которого я узнала по своей юности. Теперь он был старше, а тело было не таким крепким. Но он все еще был тем неуклюжим человеком, которого я помнила по задней части бара.

— Медведь, — поприветствовал его Сойер, протягивая руку в знак уважения.

Медведь взял его с подозрительным, недоверчивым выражением на лице.

— То, что они говорят о тебе, правда?

Сойер кивнул.

— Я должен был защитить свою семью.

Легкая улыбка изогнула одну сторону рта Медведя, превратив его лицо в более светлую, менее страшную версию его самого.

— Я помню. С тех пор, как ты появился у нас… — его рука переместилась к области груди. — Это всегда было связано с ней.