Последствие

Хиггинсон Рейчел

Я не простила Аттикусу ничего из этого, но все могло быть намного хуже. Я и раньше видела, как братва избивала детей, пытала их, чтобы добраться до их родителей. Самые страшные истории включали пожары в домах и раздутые от воды тела, выброшенные для поиска полицией.

По большому счету, это было не первое их похищение. Братва регулярно использовала детей и издевалось над ними, чтобы утвердить свое господство над теми, кто нуждался в подчинении — политиками, судьями, владельцами бизнеса. Они были бессердечны, когда дело доходило до обращения с более слабыми людьми, и безжалостны, когда дело доходило

до получения того, чего они хотели.

Нам повезло. Но не потому, что мы заслуживали доброты. Я знала, что это больше связано с эффективной манипуляцией. Я бы подчинилась из-за угрозы жизни моей дочери. А если бы я этого не сделала? Они бы использовали более убедительные методы.

Теперь, чтобы выжить, Волковы требуют. Как я должна была очистить их имена и вытащить их из тюрьмы? Это казалось невозможным.

— Я оставила для тебя место, — сказала Фрэнки из-за стола.

Взяв бутылку воды из холодильника, я села между Фрэнки и Сойером на единственное оставшееся место. Они наблюдали за мной, очевидно, ожидая какого-то психического срыва.

Или плана действий.

Я пошла против своего инстинктивного страха и вместо этого сказала им правду. Очевидно, сегодня я была полна честности.

— Мейсон написал мне сегодня утром. Мы поговорили. Он знает, что я здесь и что я пытаюсь сделать.

— Как? — потребовал Гас, в то же время Фрэнки взорвалась возмущенным:

— Мейсон Пейн?

Кейдж выглядел до смешного растерянным, и я могла сказать, что он ломал голову над напоминанием о том, кем был Мейсон Пейн. Но Сойер сидел там так же спокойно и собранно, как и всегда.

— Чего он хотел?

Я уставилась на свои руки, сцепленные на коленях.

— Чтобы я сдалась.

— Ты еще даже не начала, — проворчала Фрэнки.

— Думаю, в этом-то все и дело.

Кейдж наклонился вперед и спросил:

— Мейсон — это…?

— ФБР, — подсказал Сойер. — Он охотился за Волковыми в течение долгого времени. Он агент, с которым я работал над своим освобождением.

— У нас было что-то вроде деловых отношений до того, как Сойер сел в тюрьму, — призналась я. — Эти отношения состояли в том, что он запугивал меня, заставляя делиться информацией, я же отказывалась делиться. В свою очередь, он пытался заманить меня в ловушку, а я использовала свое очаровательное остроумие, чтобы ускользнуть от него. В конце концов он сдался и пошел за Сойером.

Гас усмехнулся.

— И это сработало. Вероятно, ему следовало начать с Сойера.

— Но Каро намного красивее, — добавила Фрэнки, но ее суровые глаза сказали мне, что она ненавидела Мейсона так же сильно, как и я.

Я порылась в памяти, вспоминая время, когда ей приходилось иметь с ним дело. Она никогда ничего не говорила о нем. Она узнала о нем после того, как мы уехали из Вашингтона, но, насколько я могла вспомнить, она никогда с ним не встречалась.

Повернувшись к Сойеру, я заметила его хмурый взгляд и подумала, было ли это из-за комментария Гаса или Фрэнки.

— Он действительно сказал тогда кое-что интересное… — Сойер нахмурил брови. — Он сказал, что моя свобода была куплена и оплачена давным-давно. Ты случайно ничего не знаешь об этом?

Он наклонился вперед, положив локоть на глянцевый стол.

— Как я уже говорил ранее, Шестерка, ты

единственная, кто думал, что мы расстались, когда ты уехала из города. Ты действительно думаешь, что я не позабочусь о том, что принадлежит мне?

— Может быть, назло?

Он издал какой-то горловой звук, но не потрудился удостоить мой комментарий ответом.

— Что ты собираешься делать, Каро? — спросила Фрэнки, услужливо переводя разговор в другое русло.

— Я не знаю. Я думала о том, чтобы проникнуть в офис Мейсона, но к настоящему времени не только Мейсон обладает всей информацией и доказательствами для суда. Мы могли бы подкупить одного-двух присяжных и попытаться добиться судебного разбирательства с ошибками, но Роман не хочет ждать так долго. Мы могли бы каким-то образом вызволить их из тюрьмы, но тогда им пришлось бы покинуть страну или, по крайней мере, штат, а я почти уверена, что это не входило в их список возможных сценариев. Кроме того, это не фильм, и я ничего не знаю о том, как выбираться из таких мест. Я всего лишь девушка, хоть и не простая. Но тайком вывести трех человек из тюрьмы строго режима — это совсем другое. То, что я придумала, это… мы все должны покинуть страну. Пусть они гоняются за нами по Южной Америке.

Гас смерил меня своим самым суровым взглядом. Очевидно, я разочаровала его.

— Они бы так и сделали, Каро. Они бы преследовали нас всю дорогу туда, а потом хладнокровно застрелили на какой-нибудь улице в Сальвадоре. Они так же счастливы убить нас там, как и здесь.

— Хорошо, будь пессимистом по этому поводу.

— Я не пессимист, я реалист.

Я повернулась к Фрэнки, моей единственной настоящей союзнице.

— Так говорит каждый пессимист.

— Нам нужны реальные решения, — вмешался Кейдж. — Реальные планы. У нас есть солидная колонка «Что делать не надо». Но нам бы не помешало что-то из реальных идей.

Мы все замолчали, сосредоточившись на том, как выбраться из этой гигантской неразберихи.

— А что, если мы идем по неправильному пути? — спросила я, понимая, что в любом случае на карту поставлена в основном моя жизнь. — Как много ты дал компромата Мейсону? — спросила я Сойера.

Он скрестил руки на груди и упрямо вздернул подбородок.

— Очень много. Достаточно, чтобы убрать их навсегда. — На мгновение в его кобальтовых глазах промелькнула неуверенность, и он признался: — Но я не знаю точно, что я им дал, я не обязательно передавал им информацию. Я дал им инструменты, необходимые для самостоятельного поиска информации. Я рассказал им о внутренней работе бизнеса, о хитростях торговли. Я провел их прямо к вершине.

— Если дело дойдет до суда, нет никаких шансов на освобождение под залог, никакой возможности сбежать?

— Ну же, Каро, какое первое правило воровства?

— То, чего вы не ожидаете, что что-то пойдет не так, всегда пойдет не так.

Он кивнул.

— Да, у них есть шанс выбраться, но я почти уверен, что они надеются, что этот шанс — ты.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне, о чем была твоя встреча с ними?

Он покачал головой. Никогда.

Я не могла не вздрогнуть от его смелой честности. Разве он только что не говорил со мной о том, что хочет, чтобы мы доверяли друг другу? И у него все еще были секреты от меня.