Шрифт:
Евгений Кукаркин
Последняя стоянка
Написана в апреле 1995 г. Морские исторические приключения.
ПОСВЯЩАЕТСЯ К 300-ЛЕТИЮ РУССКОГО ФЛОТА
ПРОЛОГ
Балтийское море. Ирбены. Сентябрь 1915г
Смотрите, Сергей Николаевич, - говорю я своему старпому, - показались эсминцы противника.
Мы рассматриваем в бинокли приближающиеся корабли.
– А ведь перед нами два новейших немецких эсминца типа "U",- продолжаю я.
– Немцы постарались передрать самое лучшее с нашего "Новика". У них скорость и вооружение такое
– Будем отходить, Михаил Андреевич?
– Нет, нападать.
– Здесь трудно маневрировать, кругом минные банки.
– Может в этом наше и спасение. Вперед!
На бортах встречных миноносцев четко замелькали литеры, намалеванные краской: "U-99" и "U-100".
– Мичман!
– кричу я командиру носового орудия, - начинай с "сотки".
Рявкнул залп и тут сразу же удача, "сотый" вздрогнул, получив два попадания.
– Право руль... Право... Мать твою!
– ору я.
Штурманец, вытаращив глаза, сипел охрипшим голосом.
– Михаил Андреевич, там мины, у "Новика" большая инерционность, не кладите больше руль в право.
Два каскада воды обрушились на "Новик".
– Лево руля, теперь - лево. Комендоры, лупите обоих, чтобы пух летел.
Опять удачно попали. На "сотом" подпрыгнула средняя труба и, медленно вращаясь, как пропеллер, исчезла в стальной воде. Еще один снаряд попал в мостик. Он как бы вспух по центру и исчез в огне и черном дыме.
– Право руля. Крути право. Морду разобью!
– Михаил Андреевич, - хрипел рядом хрипун, - мы же на смерть идем. Прямо на край банки. Корабль не сможет вывернуть на повороте, так и вылетим на мины.
"Сотка", изрыгая из своего чрева дым, ползла в тень берега. "U-99", сделав большую циркуляцию, удирал от нас в полную мощь.
– Догнать!
– ревел я.
– Лево руля!
Мы неслись как на хорошем спортивном соревновании на шлюпах.
– Мичман!
– кричу носовому.
– Да дай же ты ему!
Где-то сбоку ахнула плавающая мина от попадания немецкого снаряда, подняв чудовищный столб воды. И тут же выстрел нашего носового орудия разворотил немцу корму.
– Ах, сволочь!
Снаряд наверно разбил дымовые шашки, хранившиеся у немца на корме и мы врезались в эти желто-серые тяжелые облака, тянувшиеся за эсминцем.
– До минной банки пол мили, - уже выл штурманец.
– Мы в этом дыму сейчас вылетим на них.
– Право руля!
Впереди раздалось два взрыва. Мы выскочили из дыма и все увидели по левому борту, оседающего кормой "U-99". На волнах болтались черные точки-головы экипажа и всплывающие обломки. Загнали все-таки на минное поле.
– Я же говорил, - свистел голос за моей спиной, - это другая банка.
Штурманец полностью потерял голос.
– Возьмите еще правей, а то мы сейчас там же окажемся.
Изуродованная "сотка" позорно удирала, бросив своего напарника,
– Боевым постам осмотреться по отсекам, подсчитать раненых и убитых.
Это было необычно: повреждений, раненых и убитых не было.
– А ты молодец.
Я поцеловал штурманца в мокрый от пота лоб.
БИЗЕРТА ДВАДЦАТЫХ ГОДОВ
Тунис. Бизерта. Январь 1921г.
Вице-адмирал был в цивильной одежде и уже чувствовалось, что он окончательно простился с флотом и эти наставления, которые он оставлял мне, просто игра слов.
– Следите за кораблями, Михаил Андреевич. Постарайтесь постепенно законсервировать машины, технику старых кораблей. Я там, в Париже, буду помогать вам, чем смогу.
– Хорошо, ваше превосходительство.
Я смотрел на его лицо и вспоминал Балтику, самые горячие ее дни, когда германский флот рвался через Ирбены и Моодзунд к Петрограду. Тогда флигель-адъютант его величества, капитан первого ранга Михаил Александрович Кедров, командовал линейным кораблем "Гангут" и допустил бунт матросов на своем судне. Меня вызвал адмирал Канин, командующий Балтийским флотом, приказал приготовить на миноносце торпедные аппараты, чтобы в случае чего утопить корабль. Все обошлось, бунтовщиков расстреляли, а капитан отделался легким испугом в суде.
Не будь у него больших покровителей, в лице скандального контр-адмирала, вечного пьяницы, Кости Нилина, приближенного царя, сгнил бы где-нибудь на Каспии, Михаил Александрович.
Вышло по другому. Вырос Кедров до вице-адмирала и стал командующим всеми морскими силами Белой армии на Юге.
После захвата Красными Крыма, привел он 33 корабля боевой Черноморской эскадры во французскую колонию, Тунис. А теперь, как представитель Врангеля, отправляется Кедров в Париж и передает весь флот в Бизерте мне.
– И еще, Михаил Андреевич, постарайтесь провести ревизию кассы на плавучей мастерской "Кронштадт", только незаметно, там собраны деньги всего флота.
– Слушаюсь, ваше превосходительство.
– Давайте попрощаемся. Вестовой, - позвал вице-адмирал, - водку сюда.
Появился вестовой адмирала, неся на подносе две рюмки водки.
– За нашу победу. За возвращение в Россию.
Мы выпили, адмирал обнял меня.
– Прощай Михаил Андреевич. Не провожай меня.
Он вышел из каюты, тишину которой теперь беспокоили ходики часов.
33 корабля, сгруппировались в бухте Коруба на Бизертском озере. Без снарядов и мин, полностью разоруженные странами Антанты, почти без топлива и продовольствия, железные коробки продолжали жить. По-прежнему гремели склянки, производился подъем и спуск флага и перемещались по воде катера с экипажами и без них.
В каюту постучали.
– Войдите.
– Разрешите, ваше превосходительство. Я не побеспокоил вас?
Вошел штаб-офицер, капитан второго ранга Раков.
– Нет, Владимир Михайлович. Я вас ждал. Давайте с вами обсудим создавшуюся обстановку и вы поможете мне сделать выводы из нее. Начинайте с Европы.