Последняя милость

Пенни Луиза

Сидя в мягком кресле у окна гостиной, Саул Петров неторопливо потягивал кофе. Два дня назад, когда он только снял этот дом, все в нем показалось ему вульгарным и обветшалым. Ковры были потертыми, цвета тусклыми, мебель расшатанной и старомодной. Стены украшала коллекция блесен и выцветшая фотография Ниагарского водопада.

Но когда Саул проснулся сегодня утром и неторопливо спустился вниз по старой скрипучей лестнице, то подумал, что здесь не так уж и плохо. А после того как взошло солнце, в камине весело запылал огонь, а на плите забулькал кофейник, жизнь показалась просто прекрасной, и Саул понял,

что ему здесь нравится.

Сидя в уютном кресле, он смотрел сквозь запотевшее стекло окна и наслаждался изумительным по своей красоте видом на нетронутую белизну снега, видневшийся вдали лес и освещенные первыми лучами солнца серые скалистые горы, поднимавшиеся на горизонте.

Еще никогда в жизни он не ощущал подобного покоя и умиротворенности.

На столе рядом с Саулом, на подставке с видом Национального парка Банф [61] , лежала кассета с непроявленной пленкой.

Гамаш достал свой сотовый телефон, настолько крохотный, как будто его нашли в рождественской хлопушке [62] , и набрал номер.

61

Национальный парк в Канаде, на восточных склонах Скалистых гор. Основан в 1885 году.

62

Старинный английский обычай. Перед тем как сесть за праздничный стол, люди хлопают своеобразную хлопушку, в которой содержится небольшой сувенир и шуточное послание.

— Алло, Клара? Это Гамаш. Мне сказали, что вы меня искали.

— Я… видеокассета… Питер…

— Простите, что? Я звоню по сотовому, и вы все время куда-то пропадаете.

— Видеокассета, которую мы смотрели вчера вечером… — Неожиданно голос Клары зазвучал совершенно отчетливо, и Гамаш понял, что они достигли вершины холма. Но теперь дорога снова пошла вниз, и скоро они въедут в лес, а там сигнал может вообще пропасть. Оставалось надеяться на то, что Клара успеет сообщить ему все, что нужно.

— Теперь все фильмы Питера записаны на DVD, — начала Клара.

Гамаш с трудом сдерживал нетерпение. Ему хотелось поторопить ее, сказать, чтобы она говорила быстрее, но старший инспектор слишком хорошо знал, что именно этого делать ни в коем случае не следует. Это лишь сбило бы Клару с толку и окончательно замедлило дело.

— Потому что все видеокассеты с его любимыми фильмами пришли в негодность. Он по столько раз прокручивал свои любимые эпизоды, что пленка в этих местах совершенно затерлась.

Быстрее, быстрее, мысленно торопил ее Гамаш, глядя на неумолимо приближающийся лес.

— Так, может быть, Сиси делала то же самое? — Голос Клары начал постепенно отдаляться.

— Мы абсолютно уверены в том, что она выкинула этот фильм не из-за затертой пленки. — Гамаш не понимал, что именно хочет сообщить ему Клара, и уже не мог этого выяснить. Из-за сильных помех он теперь слышал только отдельные неразборчивые слова.

А через несколько секунд связь вообще оборвалась.

Саул увидел машину, сворачивающую на заметенную снегом подъездную дорожку. Схватив со стола кассету, он замер в растерянности, не зная, что делать. Он смотрел на лежащую на ладони пленку, как будто надеялся, что сфотографированная на ней Сиси даст

ему необходимые указания, как она всегда делала это при жизни.

И внезапно его осенило. Он был свободен. Он снова был способен дышать полной грудью. Впервые за много месяцев. Нет, лет. Он чувствовал себя помолодевшим, талантливым и привлекательным, как будто за одну ночь восстановил растраченные впустую физические и душевные силы.

Он больше не был занудным, стареющим типом, нагоняющим тоску на окружающих.

Саул благодарно улыбнулся и закрыл глаза, подставив лицо проникающим сквозь окно ярким лучам зимнего солнца. Он может начать все заново, в этом месте, где было так много света. Он может купить этот уютный сельский дом, поселиться в нем, и, возможно, ему удастся запечатлеть на своих фотографиях всю ту красоту, которую он видел вокруг. Возможно, ему даже удастся найти того удивительного художника, чей портфолио Сиси выкинула в мусорное ведро, и рассказать ему о том, что произошло. Возможно, они даже станут добрыми друзьями.

Из машины вышли трое мужчин. Саул знал, что это офицеры Сюртэ. Он бросил прощальный взгляд на кассету с пленкой, подошел к камину и швырнул ее в огонь.

Глава 26

— Проходите, располагайтесь.

Саул повесил их тяжелые пальто в шкаф и с трудом закрыл дверцу. Он решил, что сегодняшний день станет первым днем его новой жизни, а новую жизнь нельзя начинать со лжи. Саул Петров решил говорить только правду. Разве что умолчав о некоторых фактах.

Гамаш прошел в гостиную, оглянулся по сторонам и принюхался. В комнате пахло дымом, но это не был запах древесного дыма от пылающих в камине дров. Он был резким и синтетическим. Все чувства старшего инспектора обострились. Казалось, что время потекло медленнее. Может быть, где-то загорелась проводка? Подобные старые дома строились людьми, которые привыкли к жизни в лесной глуши и знали почти все о циклах живой природы и почти ничего об электричестве. Прищурившись, Гамаш внимательно осматривал стены, розетки и светильники в поисках предательского синеватого облачка дыма, но ничего не находил. Равно как и его уши не улавливали характерного потрескивания электрического разряда. Происхождение едкого, неприятного запаха оставалось непонятным.

Лемье, стоявший рядом с Гамашем, заметил, с каким повышенным вниманием его шеф осматривает ничем не примечательную комнату, и судорожно пытался понять, что именно его так заинтересовало.

— Что это за запах, месье Петров? — спросил Гамаш.

— Какой запах? — притворно удивился тот. — Я ничего не чувствую.

— Я чувствую, — вмешался Бювуар. — Пахнет чем-то вроде горелой пластмассы.

— Ах, это! — рассмеялся Петров. — Я просто бросил в камин одну старую, ненужную пленку. Не стоило этого делать. Надо было выкинуть ее в мусорное ведро. Я как-то не подумал о запахе, — объяснил он с обезоруживающей улыбкой.

Гамаш подошел к камину и посмотрел на черно-желтую расплавленную массу, которая с шипением пузырилась на поленьях. Старая пленка. А может быть, не такая уж и старая? Теперь определить это было невозможно.

— Да, — согласился он. — Вы правы. Этего действительно делать не стоило.

Под пристальным взглядом Гамаша Саул чувствовал себя крайне неуютно. Он давно привык к тому, что люди, в частности Сиси, смотрят как бы сквозь него. С Гамашем все было по-другому. Он не смотрел сквозь Саула. Он видел его насквозь.