Последняя милость

Пенни Луиза

— Это область во Франции, — невозмутимо объяснил ей невидимый собеседник. Изабелла Лакост понимала, что офицер парижского Сюртэ и не думает издеваться над ней, а, наоборот, искренне хочет помочь.

— И зачем мне звонить в Аквитанию? — поинтересовалась она. Раздражение ушло. Этот загадочный диалог даже начал ее забавлять.

— Но вы же хотели получить информацию об Элеоноре де Пуатье, правильно? А это Элеонора Аквитанская. Я дам вам номер местной жандармерии.

Полицейский, ответивший ей по телефону, сначала долго смеялся, после чего все же соизволил

ответить, что она никак не сможет поговорить с Элеонорой де Пуатье, если только «не планирует скончаться в ближайшие несколько секунд».

— Что вы хотите этим сказать? — устало поинтересовалась Изабелла, у которой уже не было сил даже на то, чтобы злиться. Ей до смерти надоело в бог знает какой раз задавать один и тот же вопрос и слышать в ответ неизменный смех. Но, как и все члены команды Армана Гамаша, она не раз имела возможность наблюдать проявления поистине неиссякаемого терпения своего шефа и понимала, что в данном случае ситуация требует того же самого и от нее.

— Она мертва, — ответил констебль.

— Мертва? Убита?

Снова смех.

— Послушайте! — рявкнула Изабелла, решившая, что вырабатывать в себе сдержанность начнет с завтрашнего дня. — Если вам есть что мне сообщить, то сообщите, а смеяться тут совершенно не над чем.

— Ну подумайте сами. Элеонора де Пуатье… — французский полицейский говорил громко и медленно, как будто это могло чем-то помочь. — Извините, коллега, но мне пора. Моя смена закончилась в десять часов.

С этими словами он повесил трубку. Лакост автоматически посмотрела на часы. Четверть пятого. В Квебеке. Четверть одиннадцатого во Франции. Оказывается, французский коллега был настолько любезен, что даже задержался на работе из-за беседы с ней.

Но что это ей дало? Она по-прежнему ничего не понимала.

Изабелла Лакост оглянулась по сторонам. Гамаш и Бювуар уже ушли. Агент Николь тоже.

Снова развернувшись к своему компьютеру, Лакост зашла на поисковый сервер G oogleи впечатала — «Элеонора Аквитанская».

Глава 19

Стены комнаты для медитаций были ласкающего глаз цвета морской волны и прекрасно гармонировали с темно-зеленым ковровым покрытием. Под высоким потолком лениво вращал лопастями вентилятор. В углах горкой были свалены подушки, которые, как предположил Гамаш, предназначались для сидения.

Они с Бювуаром приехали в Сан-Реми, чтобы навестить Матушку Би в ее медитационном центре. Старший инспектор обернулся к стене, которая выходила на улицу, но за высокими, от пола до потолка, окнами стояла непроглядная тьма, и их с Бювуаром силуэты, отражавшиеся в темном стекле, напоминали тени двух грешников, стоящих у врат ада.

— Жутковатая обстановка.

— Боишься, что на тебя нападут злые духи?

— Не хотелось бы.

— А я думал, что ты атеист.

— Я не верю в Бога, но это не значит, что я не верю в привидений. Чувствуете, какой-то странный запах?

— Это ладан.

— Меня от него тошнит.

Гамаш

посмотрел на заднюю стену комнаты. Под самым потолком изящными, каллиграфическими буквами было написано Be Calm.Значит, медитационный центр мадам Мейер назывался Be Calm.По странному совпадению точно так же Сиси де Пуатье назвала и свою компанию, и свою книгу.

Be Calm.Обретите покой.

Покой. Насколько мог судить Гамаш, ни одна, ни другая женщина не могли похвастаться такой добродетелью, как спокойствие.

У надписи было продолжение, но для того чтобы разобрать его в полумраке комнаты, нужно было подойти поближе. Гамаш как раз собирался это сделать, когда в комнату быстрым шагом вошла Матушка. Пурпурный балахон развевался, как парус, а растрепанная ярко-рыжая шевелюра придавала голове мадам Мейер сходство с шаровой молнией.

— Добро пожаловать в наш центр. Вы пришли на пятичасовые занятия?

— Нет, мадам, — улыбнулся Гамаш. — Мы пришли, чтобы встретиться с вами. Нам очень нужна ваша помощь.

Матушка смотрела на него с опаской. Гамаш подумал, что у нее вид человека, привыкшего постоянно обходить коварно расставленные ловушки, по крайней мере воображаемые.

— Мадам, — начал он, — для меня совершенно очевидно, что вы наделены необычайной восприимчивостью. Вы видите и чувствуете вещи, недоступные для других. Надеюсь, вы не сочтете мое поведение бесцеремонным.

— Не думаю, что я обладаю какой-то особой интуицией, старший инспектор, — ответила Матушка. — Но я благодарна Господу за то, что он наделил меня способностью работать над собой. Возможно, этот дар дан мне потому, что я нуждаюсь в нем больше, чем кто бы то ни было. — Она улыбнулась Гамашу, демонстративно игнорируя Бювуара.

— Люди, которые действительно познали, что такое просветление, обычно никогда этого не признают. Мы хотели поговорить с вами наедине, мадам, и попросить вас о помощи. Мы надеемся, что ваша интуиция и способность проникать в суть вещей помогут нам лучше понять мадам де Пуатье.

— Я ее почти не знала.

— Но ведь вам это и не нужно, не так ли, мадам? Вы — наставница. Вы способны видеть внутреннюю сущность человека и понимать его лучше, чем он сам понимает себя.

— Я стараюсь избегать поверхностных суждений, старший инспектор. Ведь они могут оказаться ошибочными.

— Речь идет не о суждении мадам, а лишь о том, что подсказывает вам интуиция.

— Я думаю, что Сиси де Пуатье была очень несчастным человеком.

С этими словами Матушка подвела их к груде подушек и жестом показала Гамашу на одну из них. Старший инспектор покорно сел, хотя при его росте и комплекции это оказалось не так уж и легко. Довольно ощутимо ударившись пятой точкой, он все же с трудом удержал равновесие и не опрокинулся на спину. Бювуар решил не рисковать. Кроме того, ему казалось, что для инспектора отдела по расследованию убийств унизительно и даже оскорбительно сидеть на полу.