Последняя битва
Шрифт:
— Это как?
— А вот так. Мужик женится на мужике, женщина на женщине. Даже пол будет не просто женский и мужской, а он, она и оно, — ухмыльнулся я. — А предков в Европе нельзя будет называть «мама» и «папа». Это нетолерантно. Только «родитель номер один» и «родитель номер два».
— Ты серьезно? — лицо деда изумленно вытянулось.
— Вполне, — подтвердил я. — Лет через тридцать-сорок после переворота, это дерьмо будет цвести в Европе пышным цветом и подбираться к нам.
— Тьфу, млять, — сплюнул Иван Дмитриевич. — Срамота.
— Согласен. Так что вы про Бранденбург рассказывали? Почему так жестоко обошлись
— А как иначе? — пожал плечами старик. — Там такие волчары матерые. Чуть бы насторожились, могли бы и нас запросто положить. Даже умудрились начать отстреливаться, в почти безвыходной ситуации. Одного нашего наповал, другой тяжелый. Мы четырех положили, двух ранили, ещё парочку в плен взяли. Погрузили их в машину. А старшина Толмачёв, потомственный сибирский охотник, фрицев вязал. Подозреваю, что его предки из разбойников были. Уж больно грамотно и со сноровкой, действовал. Хитро связывал, чтобы при каждом резком движении петля на шее душила. Фрицы из «Бранденбурга» опасные зверюги были, знали, что их ждёт, а всю дорогу, после пары попыток, боялись дернуться. Жаловались, просили ослабить веревки. Но доехали целыми и невредимыми. Почти. Меня старшина тоже научил, как правильно особо ценных пленных связывать, чтобы не рыпались. Даже если дергаться сильно будет, только сознание потеряет на пару минут. Так что не переживай, ничего с твоим Васей не случится.
— Никакой он не мой, — недовольно буркнул я, кинул невольный взгляд назад, где в багажном отделении, накрытый брезентом, старой курткой и тряпками, лежал связанный предатель. — И никогда не был ни моим, ни нашим, как оказалось.
— Это, да, — согласился старик. — Сидишь с товарищем в одном окопе, обстрелы переживаешь, последним глотком воды из фляги делишься, а он неожиданно гнидой оказывается. Только и ждёт удобного момента, напарника подрезать и к немцам сбежать. А потом копать начинаешь, а эта сволочь, из раскулаченных и Советскую власть ненавидела. Документы поддельные сделал, на фронт попал, с нами рядом сидит, последним куском хлеба делится, а сам вражина. Бывает и такое. Не дуйся на старика, коли что не так сказал. Я — человек темный, простой, от сохи, могу и брякнуть что-то невпопад.
— Иван Дмитриевич, — ухмыльнулся я. — Мы же уже разговаривали на эту тему. Хватит прибедняться. На меня ваша маска неграмотного селянина не действует. А по поводу «моего Васи», проехали и забыли. Не стоит эта продажная сволочь того, чтобы о нём много разговаривать.
Через сорок минут впереди на серой ленте шоссе появились две точки. За несколько секунд они превратились в зеленые силуэты военных машин. Едущий первым «УАЗ» заметил нас и два раза приветливо моргнул фарами.
— Кажись, наши, — буркнул дед, притормаживая.
— Они, — кивнул я, всматриваясь в автомобили.
«Нива» приткнулась к обочине. «УАЗ» и идущая за ним «шишига» остановились, не доезжая до нас десяток метров. Дверцы машины распахнулись и две знакомые плечистые фигуры в ушанках и серых армейских тулупах вылезли на дорогу.
Я расплылся в улыбке.
— Знаешь их? — уточнил Иван Дмитриевич, заметив мою реакцию.
— Конечно, — подтвердил я. — Тот, который побольше и повыше, — Ержан. Мы с ним в Караганде работали. Пониже — Андрей. Он нас на «Бдительном» после вояжа в Европу, встречал. Оба — майоры.
— Да я уже вижу, что майоры, — проворчал старик, разглядывая приближающихся военных.
Я
— Привет, Леша, — улыбнулся казах, протягивая руку. — Всё нормально?
— Так точно, — бодро отрапортовал я, пожимая крепкую большую ладонь, и не удержавшись, расплылся в ответной улыбке. — Предатель нейтрализован, связан и упакован в багажник.
— Здравствуй, — Андрей был подчеркнуто сух и деловит, а рука холодна как лед. Лишь прищуренные глаза разведчика и крепко сжатые губы немного выдавали эмоции.
— Что там с Аллой? Пришла уже в себя?
— Никак нет. Спит пока.
— Идём, покажешь, — приказал Андрей.
— Отставить, — скомандовал Ержан. — Подожди пару минут, заберешь свою Аллу.
— Алексей, — повернулся ко мне казах. — Этот… лейтенант в багажнике лежит?
— Да, — кивнул я. — Иван Дмитриевич связал его, загнал кляп в рот, и мы сразу туда тело погрузили. Он уже пришел в себя, но от нокаута ещё не отошёл. Соображал плохо.
— Развязаться не может? — уточнил Ержан. — Мне сюрпризы не нужны.
— Нет, — ухмыльнулся я. — Иван Дмитриевич в «СМЕРШЕ» воевал. Он умеет связывать. Даже петлю на горле соорудил, резкое движение и сам себя душит.
— Это и плохо, — поморщился майор. — Если задушится сам? Нам ещё допрос с ним проводить.
— Не задушится, — Березину надоело сидеть в машине, он вылез и не торопясь подошел к нам. — Всё по уму сделано и много раз опробовано. Больно будет, давление на глотку тоже, а вот самоликвидироваться не сможет. В крайнем случае, вырубится ненадолго, если дергаться начнёт как сумасшедший. Но для этого очень сильно постараться надо.
— Березин Иван Дмитриевич? — уточнил казах.
— Он самый, — дед ухмыльнулся краешками губ. — Батька — Дмитрий, а Иваном меня при рождении наш поп, отец Амвросий, царствие ему небесное, в церковной книге записал.
— Рад познакомиться, — широко улыбнулся Ержан.
Офицеры обменялись рукопожатиями с дедом.
— Алехин, — крикнул казах, повернувшись к шишиге, — Емелин и Сидоренко ко мне. Бегом!
Тент грузовика колыхнулся, и на снег поочередно выпрыгнули три бойца в зимних шинелях с «калашниковыми» в руках.
Через несколько секунд они уже были рядом с майором.
— Иван Дмитриевич, откроете багажник? Мы лейтенанта в машину заберем. Так мне спокойнее и вам безопаснее будет, — попросил майор деда.
— А чего ж не открыть, — ухмыльнулся дед. — Открою, конечно. Мне эта паскуда и даром не нужна.
— Отлично, — кивнул Ержан и повернулся к крепкому хмурому брюнету, стоявшему впереди остальных бойцов. — Сержант, в багажнике находится лейтенант ГРУ, предатель, работавший на врага. Сейчас Иван Дмитриевич откроет багажник, вы удостоверитесь, что он надежно связан, жив, и готов к транспортировке. Емелин и Сидоренко переносят тело в шишигу. Ты, Алехин, на подхвате. Контролируй, чтобы чего не произошло. Расслабляться не советую. Могут быть сюрпризы. Лейтенант — диверсант и отличный рукопашник, терять ему нечего. Он связан, но способен на сюрпризы в виде лезвия в складках одежды. Будьте осторожны и, на всякий случай, готовы к неожиданностям. Если что, не миндальничай, стреляй сразу. Убивать в самом крайнем случае, лучше прострелить ему ноги или руки. Перетащите в машину и укладывайте сразу на пол. Ещё раз тщательно обшмонайте и глаз с него не спускаете. Всё понятно?