Последняя битва
Шрифт:
– Если миледи Вэндэр и дала совет, то это был совет, а не приказ! – взорвался Кристофер, не отступая перед напиравшими гостями. – Вы могли и не принимать его, а поступить по-своему. Ее вины нет в том, что ваши люди оказались слабыми, испугались и сдали порт.
Офицер наклонился к лицу Кристофера и злобно спросил:
– Почему, интересно, ты за нее заступаешься? Может, ты тоже причастен к нашему поражению?
– Я был там, я знаю, о чем говорю! – произнес Кристофер так, будто плюнул ему в лицо.
Сесилия неуверенно поднялась на
– Я пойду с вами. Мой врач заботится лишь о здоровье своих подопечных, он не причастен к событиям в порту.
Офицер кивнул и отодвинул полог палатки, Кристофер бросил на солдат испепеляющий взгляд. Сесилия посмотрела на доктора и коротко кивнула, после чего мистер Эскью с негодованием отошел в сторону. Второй солдат взял Сесилию за локоть. Проходя мимо Кристофера, Рыжая Мэри прошептала:
– Найди Франсуа, расскажи ему все.
После этих слов миледи Вэндэр вывели из палатки.
Процессия из трех человек шла по узким улицам города. Каждый шаг Сесилии отдавался мышечной болью, голова гудела, хотелось пить. Кроме этого, железные пальцы солдата, сжимающего локоть, все сильнее впивались ей в руку, отчего свело мышцу.
Мэри вздохнула и прибавила шагу. За последние несколько дней она столько всего пережила, что не испытывала страха, идя к неизвестности. Сесилия прекрасно понимала, что ей будут выносить ложные обвинения, найдут свидетелей, могут и судить, но она не боялась. Это ледяное спокойствие придавало ей сил идти вперед и бороться до конца. В душе Рыжей Мэри царило глухое безрассудное безразличие, смешанное с интересом. На миг ей стало даже смешно. Быть осужденной после всего того, что она пережила. Уголки рта тронула презрительная улыбка.
Наконец они достигли двухэтажного коттеджа, возле которого стоял караул. Они прошли мимо охранников и, миновав несколько комнат, очутились возле тяжелой дубовой двери. Один из солдат заглянул в комнату и, перебросившись с кем-то несколькими словами, кивнул второму. Отворив тяжелую черную дверь, трое людей зашли внутрь. Сесилия сделала несколько шагов по начищенному паркету и замерла от изумления. Дверь за ней с гулом закрылась.
Посреди комнаты, положив ноги на дорогой стол, сидел Стэнли Вуд. Конвоиры подтолкнули Мэри вперед, она неуверенно шагнула. Все ее безразличие как рукой сняло. Теперь она видела реальную угрозу. А избалованный вид этого человека заставил ее глаза вспыхнуть ненавистью.
– Миледи Вэндэр, – протянул Стэнли, поправляя свои уложенные волосы и закуривая, – как вам мой дом?
Сесилия стиснула зубы и спокойно ответила:
– Неплохо.
– Вы так скупы на слова? Жаль, – Стэнли наигранно вздохнул и выпустил в воздух голубой табачный дым.
Повисла пауза. Стэнли молча курил, Сесилия стояла перед ним и ждала, но тот не собирался говорить. Двое солдат за спиной Мэри не проронили ни слова, будто в статуи превратились. Выкурив сигару, сэр Вуд взглянул на уставшую женщину и тоном начальника жестко произнес:
– По вашей вине был
– Я делала то, что считала нужным, – напряженным голосом ответила Сесилия. – Хочу заметить, что я не отдавала никаких приказов, у меня нет такой власти. Я дала совет.
Было видно, что Стэнли ожидал именно этих слов.
– Вы не имели права давать совет в том, в чем не разбираетесь. Не так ли, миледи Вэндэр?
Мэри сжала зубы, она понимала, что это ловушка. Если она начнет возражать и доказывать, что она-то понимает в ведении боя на море, в ней признают пиратку Рыжую Мэри. Если она согласится, то ее обвинят в сдаче порта.
– Вам нечего сказать? – с гнусной улыбочкой спросил Стэнли.
Сесилия подняла на него горящие глаза, но молчала.
– Неужели всегда острой на язык миледи Вэндэр нечего сказать?
Мэри вложила в свой взгляд столько ненависти, что сэр Вуд невольно вздрогнул. Подождав с минуту, Стэнли ясно сказал:
– Миледи Вэндэр своим молчанием подтверждает свою вину. За пособничество пиратам в захвате порта она приговаривается к смертной казни через повешенье.
– Вы не имеете такого права! – воскликнула Мэри и сделала шаг вперед.
Но двое солдат с такой силой схватили ее за руки, что Сесилия, не удержавшись на ногах, упала на колени.
Стэнли встал и, подойдя к миледи Вэндэр, наклонившись к ее уху, прошептал:
– За отвагу в переулке возле тюрьмы мой отец генерал повысил меня. Теперь я лишь немногим ниже Эдуарда. Я имею власть приговорить вас к смерти. – Он усмехнулся. – Видеть вас, миледи, на коленях передо мной – истинное удовольствие.
Сесилия дернулась, порываясь встать, но тяжелые руки легли ей на плечи. Стэнли тихо засмеялся. Мэри сжала зубы, такое унижение было еще хуже оглашенного приговора. В этот миг ей хотелось одного: расправиться с этим самонадеянным избалованным негодяем.
– Я запомню этот миг, миледи, – протянул Стэнли с торжеством.
– Я тоже его запомню, – тихим металлическим и гневным тоном ответила пленница, внушавшая больше уважения, чем сын генерала.
Сэр Вуд выпрямился и быстро распорядился:
– Я хочу видеть ее повешенной. Отведите ее на площадь, я хочу, чтобы все видели ее казнь. Я подойду к вам через полчаса, до этого времени сторожите ее хорошо, она хитра и изворотлива.
Двое охранников подняли Сесилию и повели к выходу. Вскоре они очутились в центре Лондона, на площади. На ее окраине возвышался помост с виселицей. Встревоженные последними событиями люди спешили каждый по своим делам, не замечая ни виселицы, которой последнее время пользовались так часто, ни очередного несчастного. Остановившись, один из охранников поставил Сесилию спиной к сломанному металлическому забору и, заставив ее обхватить одну из перекладин, заковал ей за спиной руки.