Последний
Шрифт:
Можно уговаривать себя, что ты ничего не можешь сделать. Можно найти миллион причин отвернуться и постараться забыть все это как страшный сон, но раздался жалостный всхлип девушки и просто уйти я не смог.
Она ещё не сошла с ума, просто спряталась, глубоко глубоко и мелко вздрагивала, когда раздавался хруст разрубаемых костей, второй жертвы. Мои зубы непроизвольно хрустнули, так сильно свело судорогой челюсть.
Но что я могу, кроме как кинуться в самоубийственную атаку? Только дождаться ночи. Это ведь рептилии, они не способны поддерживать
Но главное моё преимущество в том что они чувствовали себя здесь в безопасности. Ни одного дозора, только сидят и смачно жрут человечину. Время от времени подрагивая, как от беззвучного смеха.
Минуты тянулись, словно ленивая муха в мёде. Перебравшись в тень разрушенной башенки, где постоянно, что-то шебуршилось и я не рисковал выдать себя неосторожным движением, замер в ожидании.
Но вот человек разделан, а джунгли постепенно накрывает ночная тишина, обманчиво заверяя, что все спят и нечего беспокоиться.
В ногу вцепилась очередная сколопендра и начала радостно щелкать жвалами заглатывая теплую кровь и куски разодранной кожи. Поморщившись от боли, я медленно погрузил нож в сочленение возле головы и отрубив её, сбросил труп со стены, к остальной мелочи, пытавшейся попробовать меня на вкус. Там раздался радостный писк и драка, но ящеры не обращали внимания, тут постоянно кто-то с кем-то дрался, кого-то рвали на части, а кто-то удирал спасая свою хитиновую или волосатую шкуру.
Наконец-то рептилии завалились на ночлег, оставив одного смотрящего за костром. Сел он неудобно, лицом в мою сторону. Так что пришлось осторожно спускаться и обходить стену. Пройдя метров сто и вновь забравшись в город и нарубив несколько веток для маскировки, осторожно двинулся обратно.
Сердце гулко ухало в груди, а к горлу подкатил ком. Поудобней перехватив нож, осторожно, у самой земли, выглянул из-за угла.
На меня смотрела широченная спина часового, до него было метров тридцать. Видимо из такого расчета они и остановились здесь на ночлег. Но действовать ещё рано и я ждал.
Вот сменился третий часовой, который как назло, решил выполнять свои обязанности на совесть и повернувшись к огню спиной уставился во мрак, так что я еле успел спрятаться. По моим прикидкам, следующий будет последним.
Удача всё-таки повернулась ко мне лицом и следующий часовой через пятнадцать минут задремал. Сейчас или никогда.
Только не спешить, не смотреть прямо на костер, чтобы не ослепнуть и не дай бог пропустить предательского жука, который хрустнет, своим панцирем, под моей ногой, в самый ответственный момент.
Наконец я у цели, напрягаясь из всех сил, взял нож в обе руки и навалился на него всем весом, загоняя лезвия в глазницу ящера. Раздался еле слышный хруст, но все было спокойно. Он даже не понял, что умер.
Следующий всего в метре, как хорошо, что они спят кружком. Второй прошёл уже легче, сказывалась практика.
Осечка случилась на предпоследнем. Когда я уже навис над ним с ножом, у него по ноге прополз паук. Ящер раздраженно дернул ею и открыл глаза, уставившись на кончик лезвия, тускло поблескивающий в свете углей.
В следующее мгновение он заверещал, на своём змеином наречии и тут же получил двадцать сантиметров стали в глотку, но было поздно. Последний уже вскочил на ноги и не дожидаясь, пока я изготовлюсь, встану в стойку, просто всадил мне копье в бок.
Непередаваемые, должен сказать ощущения, словно раскаленную кочергу сунули и провернули. Половина туловища тут же онемела, но главное, руки ноги сохранили подвижность, видимо продырявленная печень и кишки, не убивают сразу, поэтому наниты не вырубили организм полностью, для восстановления.
Я с остервенением крутанулся, выворачивая древко из лап, не ожидавшего такой прыти ящера. Но достать его все равно не получилось, мерзавец нечеловечески выгнулся и перехватил мою руку с оружием. Запястья явственно хрустнуло, но за столько времени здесь меня столько раз кусали, жалили и грызли, что я только яростно оскалился и навалился на него всем весом, ломая себе руку, и выворачивая лезвие к его груди.
Нож вошёл по самую рукоять и видимо повредил жизненно важный орган, поскольку рептилия лишь пару раз дернулась и затихла.
Вся поляна была залита кровью, лишь пленница лежала на чистом островке, перед ночевкой её упаковали в какой-то мешок, видимо чтобы не добрались насекомые и я даже не мог предположить, как страшно ей сейчас было. Но ещё не время.
С глухим стуком шлепнулось копьё, вывернувшись из ослабевшей руки, едва его перестали держать мышцы живота. В темноте блестели десятки глаз, почуявших кровь тварей. Нужно убираться отсюда, такое количество мяса соберет здесь всю округу.
Я быстро собрал кошельки и кое как напялил новые штаны с курткой, более менее подошедшие по размеру. После чего приблизился к пленнице и осторожно разрезал мешок.
Девушка оказалась недурна собой, но уж больно черты лица были грубыми. Я тут понимаешь шкурой ради неё рискую, а она не эльфийская принцесса. Явно даже не знатная, широкие плечи и глубокий загар. Узловатые не женские пальцы и огрубевшая от мозолей ладонь. Кожа обветренна от многочасовой работы в поле и местами шелушится, даже на лице.
Одета была в кожаные сапожки, штаны и легкую накидку, выгодно подчеркивающую отнюдь не маленькую грудь, при виде которой я явственно ощутил, что давным давно уже не в теле столетней развалины, желание было ярким и неожиданным. Ничего подобного до этого не случалось, видимо кишащий тварями лес не располагал на романтические настроения.
На меня смотрели выпученные от страха глаза, в которых медленно проступило понимание. Она разрыдалась, вдрызг, самозабвенно, без оглядки на хищников и не было в этом голосе дерущего душу отчаяния, только облегчение.