Последний вампир
Шрифт:
00:04, обидно, блин, но глотнуть воды Сергач не успевает — собирался закончить трепотню строго в 00:05, минуту лишнюю прихватил, плохо. Уж минуту как языку должно отдыхать, а другим частям тела работать с той же самоотдачей. Подъем!..
Сергач вскочил. Как бывалоча на тренировках у Тхыу Тхыонга, с ходу запустил ускоренный режим функционирования всех систем организма. Вскакивая, Игнат вытащил кассету из магнитофона, сунул ее в карман шортов. Делая шаг к двери в смежную комнату, к двери в «отхожее место», Сергач нагнулся, положил магнитофон на пол часами кверху, рядом с противогазом и хищно изогнутым осколком плафона. Распахнул дверь, развернулся на поцарапанной пятке, еще один
Окошко настежь, дохнуло лесом, свежестью, ветерок закружил стайку мух...
— Собаки! Ко мне! Ату меня! Фас меня! Мяу!..
Можно было и не орать, и без того псы сбегаются со всех концов двора к распахнутому окну. Пора сматываться.
Самый проворный доберман оттолкнулся от грунта всеми четырьмя, перемахнул подоконник и — как обидно собаке — чуточку опоздал — дверь в большую комнату, пахнущую свежей кровью, захлопнулась перед чутким собачьим носом...
«Ветер, пожалуйста, не надо закрывать оконные створки, ладно?» — просил Игнат у духа ветра, подпирая лопатками дверь, за которой лаял обиженно и страстно самый шустрый доберман.
00:03 в прямоугольнике над динамиком магнитофона с оттопыренной крышкой кассетоприемника. Двоеточие подмигнуло, и тройка сменилась двойкой...
00:02. Лопатки-полозья съезжают сниз, мокрая футболка липнет к крашенной белым двери, собирается складками и притормаживает опускание тела. Игнат сел, по-прежнему упираясь в дверь спиной. За дверью к лаю лидера доберманов добавилось рычание и скулеж. Рычат перелетевшие через подоконник собаки, скулят псы во дворе, под окном, толкаются, жалуются, что им мешают изготовиться к прыжку нахальные, сигающие в окошко вне очереди собратья...
Сергач машинально поправил одной рукой задравшуюся футболку, другой дотянулся до резины противогаза. Размер средства защиты обозначен цифирью в кружочке непосредственно на шлем-маске, конкретно — двойкой. Маловата будет, однако выбирать не приходится.
Ха, пальцы со времен службы помнят, как ловчее ухватиться, как проще натянуть резину на череп. Оп-ля! И готово. Теперича резиновые складки устранить, пресечь ход воздуха через коробку-фильтр, провериться на предмет прорех. Хотя, ежели чего и не так, один черт, другого противогаза нету...
Все-таки с противогазом все о'кей. С головой беда — забыл смазать слюной кругляшки стекол с внутренней стороны маски, и они, блин, моментально запотели. Однако часы сквозь легкую туманность видно отчетливо — до сих пор 00:02, норматив по надеванию индивидуального средства защиты выполнен на «отлично».
Игнат стукнул затылком дверь, собаки отозвались нестройным лаем. Интересно, сколько их, сук и кобелей, в смежной комнатушке? Какое количество успело запрыгнуть? Эх, хорошо бы вся дюжина... О! О, какой плюх за дверью, и сразу визг — очередная псина перемахнула подоконник и, приземляясь, накрыла сородича. Тесно за дверью от шоколадных собачьих тел, однако не стоит себя обманывать — дюжине сторожевых псов в соседнем помещении просто-напросто не поместиться. Одно радует: обследовать «отхожее место», разочаровавшись, сигануть обратно во двор ни одна тварь из тех, что сейчас там, не успеет, ибо осталась минута до...
00:01, осталась минута до возможной химической атаки. Именно «возможной»: где гарантии, что обещанный
Двоеточие между нулями отсчитывает последние секунды. Игнат дотянулся до припасенного матового осколка. Хищный осколок плафона, похожий на плавник молодой акулы, Сергач положил рядом с противогазом, когда готовился наговаривать текст на аудиокассету. «Идиот! Я кретин, — выругался Сергач, в уме, разумеется, взяв осколок, сжал его в кулаке. — Дурак! Надо было чего-нибудь тряпочное намотать, в смысле — обмотать. Сделать надо было подобие рукоятки! Время ж было, блин!..»
Неровные края «акульего плавника» впились в ладонь и согнутые в потный кулак пальцы. Жара за тридцать, резина шлем-маски не по размеру липнет к лицу, плющит нос, щеки. Дышится трудно, труднее, чем в горячем цеху.
00:00! «Пик!» — пискнуло под потолком, зашипело... ну!.. Бабахнуло!..
Взрыв так себе, даже уши не заложило. Можно было и не прикрывать голову рукой. Даже фанерные стены не сотрясло. Только собаки на миг притихли, и труха, пыль с потолка посыпалась. Ну и колба в дырке, разумеется, превратилась в стеклянную мелочь, посыпалась. И задымило чего-то, словно курильщик ядреных папирос выдохнул облачко никотина в потолочную прореху...
— Гав! Р-рав! Ав!.. — залаяли, забрехали с прежним рвением собаки за спиной, за дверной перегородкой.
— Ав! Аф-ф... — собачий лай сменил вдруг тональность — и бац — упала на пол за дверью первая тушка, бух — вторая, третья...
«Дохнут! — встрепенулся Игнат, вскочил. — Вдохнули отравы и дохнут!»
Сергач дернул дверную ручку — раз, два... до фига собак корчится на полу перед распахнутым окном, ступить некуда...
Игнат наступил на пса, с виду уже мертвого, пес дернулся судорожно, босая нога скользнула по гладкой замше собачьего бока, встала на пол, нашла твердую опору. Широченный шаг, и вторая стопа на подоконнике. Толчок, ладонь шлепает подоконник — и прыжок, Сергач выпрыгнул во двор. Колени пружинят, мах правой вооруженной рукой в поисках равновесия, левая придерживает привинченный к шлему-маске цилиндр цвета хаки...
Во дворе, как и ожидалось, собак — ой немало. Однако из окна тянет отравой и нюхачи церберы бегут, убегают прочь! Сваливают собачки подальше, за сарай, а у некоторых, глядишь ты, заплетаются лапы. Четвероногим охранникам, хвала духам, сейчас не до Игната, собачье сознание помутилось, фигово церберам...
Сергач разжал вооруженный кулак, резать доберманов, похоже, не придется. Матовый осколок — «акулий плавник» летит на землю... В принципе, не помешало бы сохранить оружие при себе, по уму надо было сунуть его в карман шортов, но ум занят расчетами расстояния до забора, осколок-плавник еще падает, а тело-болид уже стартовало, уже мчится к следующей преграде.
Игнат мчался практически не дыша, придерживая коробку противогаза правой, размахивая левой рукой, высоко поднимая колени, не жалея пяток. Легкие пылают огнем, в глазах темно и мутно. Кто бегал в средствах защиты, тот знает — единственный способ не задохнуться — ухватить клапана на маске, чтоб они не только выпускали углекислый газ на выдохе, но и впускали кислород на вдохе. Этот единственный способ годится во время учебных армейских тревог, однако ежели в атмосфере отрава, то приходится терпеть удушье, уповать на скрытые внутренние резервы и клеймить конструкторов противогазов.