Последний танец
Шрифт:
– Ты скучаешь по мне, и сам об этом знаешь, – всего секунда и ее голос выводил меня из себя, словно звук царапающих ногтей по стеклу.
– Черта с два. Я тебе уже говорил, мне ничего от тебя не надо. – Брюс начал лепетать громче, и я вышел из комнаты и ушел в ванную, чтобы она его не слышала. Я не собирался продолжать с ней беседу.
– Я все время о тебе думаю. Да и ты не мог меня забыть, – мне было тошно от ее самодовольного и уверенного тона.
– Я вряд ли могу сказать тоже о тебе. Какого хрена тебе надо?
–
– Что тебе надо? – я стиснул зубы от раздражения.
– Я хочу тебя, и прямо сейчас твой член, заполняющий меня, – до боли знакомым соблазнительным тоном пропела она.
– Этот корабль уплыл 15 месяцев назад. Я получил от тебя все, что мне было нужно, – сказал я, показывая, что мне неинтересен этот разговор.
– Риз, мы же оба знаем, что это неправда.
Я не когда не употреблял слово ненависть, и не думал, что смогу произнести его по отношению к некогда небезразличному мне человеку, но я ненавидел ее. Я не стал говорить этого вслух, чтобы не радовать ее своей злостью. Мне вообще не следовало отвечать на звонок.
– И как он?
– Я ничего тебе не скажу. Это все? Ты закончила? – я не мог больше выносить ее. И у меня не было никакого желания общаться с ней, словно она до сих пор хоть что-то для меня значит.
– Риз, пожалуйста, хотя бы приди и удовлетвори меня.
Я засмеялся. Она и правда думала, что я на это куплюсь? – Почему бы тебе не попросить об этом того, кто бьет тебя флоггером? Серьезно, у тебя что, совсем крыша поехала? Этому не бывать. Не звони мне больше.
– И как ее зовут? У тебя определенно появилась женщина. Ты всегда был мягок со своими сабами. Тебе никогда не быть хорошим Домом, – прошипела она.
– Да пошла ты. Ты никогда не узнаешь ее имя, а она не узнает твое. Как и твой сын.
Я повесил трубку. Должно быть ей совсем плохо, раз она позвонила мне. Сам не знаю, почему меня удивило то, что она позвонила и спросила об этом. Я уже ничему не удивляюсь, когда дело касается ее.
– Па, па, па, па!
– Все хорошо, сынок! – сказал я, вернувшись в его комнату. Он так широко улыбнулся, и я не мог не ответить ему тем же. Когда я вошел, он пытался выбраться из кроватки. Скоро он поймет, как это делать.
– Молодой человек, теперь пора спать, – я говорил командным голосом. Он захихикал и потянул свои ручки ко мне. Даже мой сын не воспринимал меня серьезно. Плохой из меня вышел Дом. Я не могу заставить собственного сына слушаться меня.
– Иди ко мне, парень.
Он ткнул пальцем в памперс, я понимающе кивнул и взял его на руки.
– Ты единственный ребенок, который зовет своего отца, чтобы тот поменял тебе памперс. Ты или умнее, чем я тебя считал, или у тебя обсессивно-компульсивное расстройство, а это уже проблема.
Он внимательно изучал меня, пока я расстегивал липучки.
– Знаешь, я каждый день благодарю бога, что ты похож на меня, приятель. –
Я усадил его на пеленальный столик и достал телефон.
– Хочешь увидеть Вайолет?
– Тет, – сказал он, желая повторить ее имя.
– Ага.
– Тет.
Я увеличил фотографию. Ему, конечно, было рано смотреть на такого рода снимки, но я с уверенность мог сказать, моему сыну нравилось смотреть на красоту.
– Вайолет.
– Тет.
– Отлично, достаточно. – Брюс посмотрел на меня, потом на телефон, и вырвав его из моих рук, швырнул его на пол.
– Сынок, я хочу быть с ней, но я всегда буду твоим папой. А теперь сделай мне одолжение, ложись спать. – Я закрыл его глаза рукой, от чего от начал извиваться, желая убрать мою руку. Я фыркнул, и взял ее к себе в кровать, и мы оба уснули, глядя на самую красивую заставку на телефоне.
День 2
Вайолет
СВЯТАЯ МАТЕРЬ БОЖЬЯ, МАССАЖ!
– Люди как минимум раз в месяц должны делать такое, – я хрюкнула от рук моей массажистки Аланы. Я продолжила: – В мире было бы меньше жестокости, если бы каждый делал себе массаж. Я тебе говорю, это точно снизит уровень преступности. – Алана усмехнулась, и начала прорабатывать мне поясницу. – О господи, о да, вот так... охренеть как хорошо. Пардон, прости, не сдержалась.
– Ничего страшного, Вайолет. Я слышала и не такое, – я посмотрела на нее, и она мне подмигнула.
– Аааааа, – я постаралась больше не выражаться, не смущая нас обеих. У нее был бархатистый голос, карие глаза. Она была высокой и стройной, а ее руки могли расплавить любую статую.
– Я не вижу кольца на пальце, – спросила Алана, не прерывая массаж. – Ты здесь с кем-то?
– Нет, одна. Но уже начинаю жалеть об этом. Последние месяцы были настоящим безумием. Мне нужен был перерыв.
– Я ощущаю все это безумие на твоих мышцах, – говорила она, прорабатывая тугой узел, и расслабляя мышцы.
– Ты даже не представляешь на сколько, – ответила я, уткнувшись носом в дырку на столе, пока она растирала масло.
– У тебя есть двадцать минут, – сказала она, и в голосе явно слышалось любопытство.
Я подумала об исповеди. Я одна на Каймановых островах, и мы вряд ли когда-нибудь еще ее увидимся. Я ни с одной женщиной не делилась своими отношениями с Ризом, но все равно никак не могла рассказать всю правду.
– Если коротко, то я завтра я буду разведенной. Также недавно меня ограбили, избили до полусмерти, и я начала встречаться с мужчиной, который перечеркнул для меня всех остальных, но я еще плохо его знаю. Он в своем роде идеальный, но... у него есть темная сторона.