Последний суд
Шрифт:
— Говорите, посмотрим.
— Звонили не из Парижа. Звонок был из Рима, из гостиницы «Рафаэль».
— Откуда?!
— Ты слышала.
— Кто звонил?
— Увы, этого они выяснить не смогли. Но мы и сами можем сделать некоторые предположения, ты не находишь?
Он смотрел на нее с той легкой улыбкой, которая появлялась у него на губах, когда ответ приходил ему в голову раньше, чем ей. Конечно, у него было для этого больше времени, но и Флавия раздумывала недолго.
— Господи, — простонала она. —
Боттандо кивнул.
— И как раз в понедельник я не могла ни до кого достучаться, потому что в министерстве внутренних дел принимали зарубежную делегацию! Там было что-то, связанное с совместным финансированием и надзором.
Генерал снова кивнул.
— А внучка Рукселя говорила Джонатану, что ее дед ездил в Рим в составе французской делегации от какого-то комитета по делам, связанным с финансовым надзором.
Боттандо опять ограничился кивком.
— Руксель был в тот день в Риме?
Снова кивок.
— Это он звонил?
Боттандо пожал плечами:
— Нет. Я тоже в первую очередь подумал о нем. Но он в это время присутствовал на собрании и не мог отлучиться. И потом, когда Мюллера убивали, Руксель сидел на официальном банкете, а когда застрелили Эллмана, Руксель уже сидел в самолете. Я дважды все перепроверил. Сомнений нет — это не он. Он никому не звонил и никого не убивал.
— Тогда остается этот мнимый полицейский со шрамом.
— Совершенно верно. И если наши выкладки верны, то мы, похоже, влипли в очень грязное дело.
— О Господи, — с внезапным отвращением выговорила Флавия. — На что вы намекаете?
— Из того, что нам на данный момент известно, я не могу сделать определенных выводов.
— Проклятие, — в сердцах сказала Флавия. — Все наши версии растворились. Мы многое узнали, но это не привело нас к разгадке. Все эти тайны времен войны не имеют никакого отношения к настоящему. Жаль, что Мюллер ошибся с картиной. Если бы в этом последнем суде действительно что-то было, мы бы продвинулись дальше.
И тут в темном закоулке сознания что-то щелкнуло. Рычаг сдвинулся с места, завертелись старые шестеренки, и заржавевший от бездействия механизм пришел в действие. Едва наметившаяся мысль в глубинах сознания Аргайла внезапно обрела четкие очертания.
— Что? — сказал он.
— Я говорю о картине. Если бы мы…
— Ты сказала: «последний суд».
— Ну да, ведь было четыре полотна, объединенных темой суда. И суд над Сократом — последнее из них.
— Ах! — воскликнул Джонатан, издав вздох облегчения и радости, и откинулся на спинку кресла. — Ну конечно же. Почему ты никогда не говорила мне, что я не только красивый, но еще и необыкновенно умный?
— И не скажу, пока ты не докажешь это, — сказала она, с надеждой глядя на него.
— Логично. Так вот: Гартунг в своем письме упоминает последний суд, и Мюллер решил, что речь идет
Флавия кивнула.
— Когда я просматривал журнал продаж в галерее братьев Розье, то обратил внимание, что Гартунг купил у них двекартины Флоре. Обе были доставлены на бульвар Сен-Жермен. Если ты помнишь, миссис Ричардс говорила, что на бульваре Сен-Жермен находился дом ее родителей. А Руксель снимал у них комнату. И еще миссис Ричардс сказала, что ее муж подарил Рукселю картину с религиозным сюжетом.
— Ну и?..
— В серию картин входили суд Александра, Соломона, Сократа и Иисуса. Местонахождение трех из них нам известно, не хватало только «Суда Иисуса». Мы полагали, что имеется в виду суд Пилата над Иисусом. Но так ли это на самом деле?
— Джонатан, дорогой…
— Подожди. Гартунг подарил Рукселю «Сократа» в пару к другой картине — так сказала миссис Ричардс. И она по-прежнему у него, — продолжил он со все возрастающим волнением. — Я сам видел ее. Я узнал стиль — глубокие цвета, небрежность мазков. «Христос в окружении апостолов».
Флавия, не понимая, смотрела на него.
— Видишь, как тебе повезло, что ты живешь с разносторонне образованным дельцом от искусства. По Библии, когда наступит конец света, Христос будет судить людей, сидя на троне в окружении апостолов и учеников. Он будет делить их на праведников и грешников. Такая рутинная процедура. И все это, как тебе, наверное, известно, называется Последним судом. Еще одно название — Высший суд. Эта мысль не пришла в голову Мюллеру, и он охотился за «Сократом».
С победоносной улыбкой Джонатан оглядел собеседников.
— Если вы считаете, что в этой картине кроется какая-то тайна, то я сказал вам, где ее искать.
Флавия обдумала его слова.
— Жаль, что ты только сейчас об этом догадался, — сказала она.
— Лучше поздно, чем никогда.
— Надеюсь, что так.
— Ты считаешь, в этом что-то есть? — спросил ее Боттандо.
Она еще немного подумала.
— Я думаю, нам пора заканчивать с этим делом. Так или иначе. Нужно проверить эту картину, и в зависимости от того, найдем мы в ней что-либо или нет, будем делать выводы. Возможно, моя догадка подтвердится.
— Ты можешь заняться этим сама?
— Думаю, да.
— Ну разве она не умница? — восхищенно сказал Аргайл. — Что бы вы без нее делали, генерал?
— Скрипел бы себе потихоньку, — ответил Боттандо.
— Я безумно рад, что мы скоро поженимся, — продолжил Аргайл. — Какое счастье — иметь такую сообразительную жену!
Боттандо счел это высказывание неуместным.
— Мои поздравления, — сухо уронил он. — Надеюсь, вы будете очень счастливы. Давно пора, на мой взгляд. А теперь о деле. Флавия, дорогая, ты уверена, что справишься?