Последний странник

Твелв Хоукс Джон

– Вы в порядке? – спросил Лоуренс.

– Пока что да.

Лоуренс слегка тронул Майкла за руку и вместе с двумя охранниками остался стоять у дверей. Они вели себя так, будто Майкл собирался выскочить из здания, перепрыгнуть через забор и спрятаться в лесу. Он вышел на середину Гробницы, снял шапочку и отдал ее медсестре. Затем, оставшись в одной футболке и брюках, лег на операционный стол лицом вверх. В зале было холодно, но Майкл чувствовал, что готов ко всему, как спортсмен перед ответственным матчем.

Доктор Ричардсон

наклонился над ним и подсоединил восемь проводков к восьми пластинчатым электродам на голове пациента. Теперь мозг Майкла был напрямую подключен к квантовому компьютеру, и специалисты в стеклянной галерее могли наблюдать за его активностью. Ричардсон заметно нервничал. Майкл пожалел, что лицо доктора не скрыто под хирургической маской.

«Пошел он к черту! – подумал Майкл. – Это мой мозг проткнули медными проводками, а не его. Моя жизнь – хочу и рискую».

– Удачи, – сказал Ричардсон.

– Черт с ней, с удачей. Давайте просто начнем и посмотрим, чем все закончится.

Доктор Ричардсон кивнул и надел наушники с микрофоном, чтобы переговариваться с персоналом в галерее. Ричардсон отвечал за мозг Майкла, а доктор Лау и медсестра – за его тело. Они прилепили датчики ему на грудь и на шею, чтобы отслеживать пульс и дыхание. Медсестра смазала Майклу локтевой сгиб местным анестетиком и ввела в вену иглу. К игле была подсоединена пластиковая трубочка, и через нее Майклу в кровь начал поступать физиологический раствор.

– Вы настроились на полосу частот? – прошептал Ричардсон в микрофон. – Отлично. Да. Очень хорошо.

Он повернулся к Майклу.

– Чтобы начать, нам надо выйти на исходный уровень. Сейчас мы будем подавать вам в мозг различные стимулы. Думать здесь ни о чем не надо. Просто реагируйте.

Медсестра подошла к металлической стойке и стала подносить оттуда разные пробирки. Сначала Майклу давали попробовать различные на вкус вещества – соленые, сладкие, кислые, горькие. Потом запахи – розы, ванили и жженой резины. Доктор Ричардсон, не переставая бормотать что-то в микрофон, светил Майклу в глаза разноцветными фонариками. Потом проигрывали музыку – то громко, то тихо – и прикасались к его лицу то мехом, то куском дерева, то стальным бруском.

Доктор Ричардсон остался доволен полученными от сенсоров данными и попросил Майкла считать в обратном порядке, складывать разные числа, а затем потребовал рассказать, что он вчера ел на ужин. Затем перешли к далекому прошлому, и Майклу пришлось рассказать, когда он впервые побывал на берегу океана и первый раз увидел голую женщину.

«Когда вы были подростком, у вас была собственная комната? Как она выглядела? Опишите мебель и фотографии на стенах.»

Когда доктор Ричардсон наконец закончил с вопросами, медсестра дала Майклу глоток воды.

– Все хорошо, – сказал Ричардсон в микрофон. – Думаю, мы готовы.

Медсестра подошла к стойке и взяла емкость, наполненную раствором препарата ЗБЗ. Несколько дней

назад генерал Нэш вызывал Майкла и рассказал ему о ЗБЗ. Генерал объяснил, что это особая бактерия, созданная в Швейцарии группой передовых ученых. Препарат был очень дорогим и сложным в изготовлении, но токсины, которые производила эта бактерия, увеличивали объем нейроэнергии. Медсестра подняла емкость, и в ней плеснулась густая бирюзовая жидкость.

Медсестра сняла с капельницы физиологический раствор и заменила его бирюзовым. ЗБЗ, капля за каплей, побежал по трубке к руке Майкла. Ричардсон и доктор Лау смотрели на подопытного так, словно бедняга вот-вот должен был испариться.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Ричардсон.

– Нормально. Когда эта штука должна подействовать?

– Мы не знаем.

– Пульс слегка повышенный, – сообщил доктор Лау. – Дыхание в норме.

Несколько минут Майкл смотрел в потолок, стараясь не показывать своего разочарования. Может, он никакой не Странник или их новый препарат не действует. Столько денег и усилий потрачено зря.

– Майкл.

Он открыл глаза. Рядом стоял Ричардсон. В зале было все так же холодно, но на лбу у доктора блестели капельки пота.

– Считайте от ста в обратном порядке, – сказал он Майклу.

– Я уже считал.

– Они хотят, чтобы мы снова вернулись в исходное состояние.

– Да бросьте. Ни к чему это не…

Майкл взмахнул левой рукой и увидел что-то странное. Из его настоящей, сделанной из плоти и крови руки появилась другая. Сотканная из множества световых точек, она появилась, как призрак сквозь закрытую дверь. Затем настоящая рука безжизненно упала обратно на стол, а призрачная осталась вверху.

В ту же секунду Майкл понял, что эта штука – это видение – всегда была частью его тела, прячась где-то внутри. Внешне призрачная рука напоминала рисунок созвездия, такого как Близнецы или Стрелец. Она состояла из крохотных звездочек, соединенных между собой тонкими, едва заметными лучиками света. Однако двигать призрачной рукой и остальным телом Майкл не мог. Он попробовал пошевелить пальцами или сжать кулак, но ничего не получилось. Тогда он стал думать о том, как именно хотел бы подвигать рукой, и после короткой паузы она подчинилась. Это оказалось непросто – тело двигалось с небольшой задержкой, будто находилось под водой.

– Что скажете? – спросил Майкл доктора.

– Пожалуйста, начинайте считать, – повторил Ричардсон.

– Что вы думаете о моей руке? Разве вы не видите, что происходит?

Ричардсон покачал головой:

– Обе ваши руки лежат на операционном столе. Объясните мне, что вы видите?

Майклу вдруг стало трудно говорить. Не потому, что онемели губы или язык, а из-за необычно тяжелого усилия, которое требовалось, чтобы осмыслить собственную идею и воплотить ее в слова. Мозг стал работать настолько быстро, что слова за ним не поспевали.