Последний срок

Коннелли Майкл

– А я отвечал на прошлой неделе, поможете нам навсегда засадить Чилтона. Вашего мучителя. Возможно, даже встретитесь с ним в суде, если окружной прокурор сочтет нужным, чтобы вы непосредственно свидетельствовали против него.

Босх открыл лежащую на портфеле папку.

– Мы с напарником провели утро в канцелярии окружного прокурора, представляя наши доводы против Харди по делу об убийстве Лили Прайс. Дело верное, надежное и по мере продолжения расследования становится еще надежнее. К вечеру окружной прокурор собирается предъявить Харди обвинение в убийстве. Мы сообщили

ему о вашей роли – что это ваша кровь найдена на теле жертвы.

– Какая роль?! – воскликнул Пелл. – Я объяснил вам, что меня там даже не было, а вы говорите окружному прокурору о какой-то моей роли!

Босх уронил папку на портфель и успокаивающе вскинул руки.

– Минутку, Клейтон, мы ничего подобного не делали. Я неудачно выразился. Позвольте мне докончить. Мы ввели прокурора в курс дела. Что нам известно, какие имеются улики и как одно связано с другим. Сказали, что ваша кровь найдена на теле жертвы, хотя вас на месте преступления не было. Более того, в то время вы были ребенком, поэтому ваше участие в преступлении исключается. Прокурор все это принял и понимает, что вы тоже жертва этого типа.

Пелл не ответил и, как на прошлой неделе, сел в кресле боком.

– Клейтон, – попросила его Анна, – пожалуйста, не отвлекайся. Все это очень важно.

– Мне пора на работу.

– Ты не опоздаешь, если внимательно, не перебивая, выслушаешь детективов. Пойми, как это важно. И не только для дела, но и для тебя. Пожалуйста, повернись и слушай.

Пелл неохотно повиновался.

– Хорошо, хорошо, слушаю.

– Итак, Клейтон, буду говорить прямо. Есть только одно преступление, на которое не распространяется закон о давности уголовного преследования. Вы знаете, что это значит?

– Это значит, что человека нельзя осудить после определенного количества лет. Если говорить о сексуальных преступлениях, это, как правило, три года.

Босх понял, что у Пелла отнюдь не поверхностные знания закона о давности уголовного преследования. Изучил его, пока находился в тюрьме Калифорнии. И это послужило Босху мрачным напоминанием о том, что сидящий напротив вздорный коротышка – опасный хищник, а хищники знают характер местности, на которой охотятся.

Срок давности для большинства сексуальных преступлений составляет три года. Но Пелл ошибался. Из этого закона есть исключения в зависимости от совершенного деяния и возраста жертвы. В канцелярии окружного прокурора обдумывали возможность преследования Харди за преступления против Пелла. Не слишком ли поздно? – размышлял Босх. Пелл столько лет рассказывал тюремным психологам свою историю, но никто не почесался начать следствие. Гарри не сомневался, что преступная деятельность Харди-хищника окончена и по крайней мере за некоторые из своих злодеяний он ответит. Но за то, что совершил с Клейтоном Пеллом, скорее всего не расплатится.

– В целом вы правы, – кивнул Босх. – Обычно три года. В таком случае вы знаете ответ на свой вопрос. Харди не осудят за то, что он сделал с вами. Но это не имеет значения, поскольку вы можете сыграть полезную роль в его осуждении за убийство. Мы сообщили окружному прокурору, что ваша кровь была

на Лили Прайс и вы, если понадобится, расскажете присяжным, как она попала на нее. Засвидетельствуете, как обращался с вами Харди – совершал физическое и сексуальное насилие. Ваше показание будет чем-то вроде мостика, который благодаря вам перебросят от найденной на теле девушки ДНК прямиком к самому Чилтону Харди.

Босх снова взял лист с текстом.

– В настоящее время окружному прокурору нужно подписанное вами заявление, которое устанавливало бы связь между вами и Харди. Утром мы с напарником, основываясь на моих заметках прошлой недели, составили этот документ. Почитайте его и, если здесь все правильно, подпишите. Таким образом, вы будете способствовать тому, чтобы остаток жизни Харди провел в камере смертника.

Гарри протянул лист, но Пелл, отказываясь, махнул рукой.

– Прочитайте лучше вслух.

Босх решил, что сидящий перед ним человек не умеет читать. В деле Пелла не было сказано, что он когда-нибудь регулярно посещал школу, и уж точно не получил домашнего образования.

Весь текст занимал полторы страницы. При его составлении детективы сознательно следовали правилу: лучше меньше, да лучше. Пелл кратко свидетельствовал, что в тот период, когда была убита Лили Прайс, он жил с Харди под одной крышей и подвергался с его стороны физическому и сексуальному насилию. Описывал, как во время издевательств Харди пользовался ремнем и избиения часто продолжались так долго, что из ран на спине шла кровь.

Отмечалось, что недавно Пелл опознал Харди по фотографии и уверенно указал на дом, где жил с ним в конце восьмидесятых годов.

– Нижеподписавшийся подтверждает, что все приведенные факты, касающиеся его вовлеченности в отношения с Чилтоном Аароном Харди-младшим в 1989 году, верны и точны, – дочитал до конца Босх. – Вот и весь документ. – Он посмотрел на Пелла, который, словно соглашаясь, кивнул. – Все правильно?

– Да, все правильно. Но здесь сказано, что Харди сфотографировал меня, когда я брал у него в рот.

– Но не такими словами…

– А нельзя обойтись без этого?

– Думаю, нельзя, Клейтон, потому что мы нашли фотографию, о которой вы упоминали. Обнаружили ту коробку из-под обуви. Лучше, чтобы это осталось в показаниях – ведь фотография подкрепляет ваши слова.

– Не понимаю, что это значит.

– Не понимаете слово «подкрепляет»? Подтверждает ваш рассказ. Удостоверяет его. Вы заявляете о том, что вас заставлял проделывать Харди, и это запечатлено на фотографии.

– Следовательно, люди увидят этот снимок?

– Очень немногие. Журналистам не покажут его. Фотография будет только средством, которое поможет сформулировать обвинения.

– Кроме того, Клей – вмешалась в разговор Стоун, – вам нечего стесняться. В ту пору вы были ребенком. Он – взрослым и полностью подчинял вас своей воле. Сделал своей жертвой. Вы не могли сопротивляться ему.

Пелл кивал, но как будто больше своим мыслям, чем словам Стоун.

– Так вы подпишете документ? – спросил Босх.

Настал момент: или-или.

– Подпишу, а дальше что?