Последний штрих
Шрифт:
След будет потерян в Бирмингеме, и там же начнутся поиски. И там же они и закончатся. Вряд ли родители Уолтона первыми известят полицию, если он не появится у них в эту ночь. Вначале, по-видимому, забьют тревогу у Уилкиншоу, когда ожидаемые бриллианты не будут сданы им утром. Сочтут ли исчезновение Уолтона добровольным или вынужденным — это уже чисто академический вопрос, за разрешением которого
Отсутствующим взглядом Брэкли уставился на старую даму, сидевшую рядом с ним в купе, как вдруг его осенила мысль о том, как придать исполнению роли Уолтона последний артистический штрих. Чемодан старой дамы лежал в багажной сетке над его головой, рядом с чемоданом Уолтона — его чемоданом. Внезапно он обратил внимание на их удивительное сходство. Оба они были куплены на дешевой распродаже в магазине на Оксфорд-стрит; он хорошо это знал, поскольку именно там приобрел такой же чемодан на тот случай, если он пригодится ему для перевоплощения в Уолтона. Сегодня, однако, надобности в этом не возникло. И, ловя удобный случай, который подарила ему благосклонная судьба, Брэкли быстро вскочил в ту минуту, когда поезд остановился, выхватил из сетки чемодан старой дамы и вышел с ним на платформу.
Все произошло так, как он и предполагал. Прежде чем он успел проделать половину пути вдоль поезда, пожилая попутчица Брэкли догнала его. Она кричала ему вслед, призывая остановиться: в руке у нее был чемодан Уолтона.
— Извините, пожалуйста,— воскликнула она высоким пронзительным голосом,— но вы ошиблись! Вы взяли мой чемодан.
Брэкли снисходительно улыбнулся.
— Боюсь, что вы сами ошиблись, уважаемая леди,— сказал он.— Ваш чемодан у вас. Вы же видите, как они похожи?
— Нет, я не ошибаюсь,- взвизгнула старая дама. Она играла навязанную ей роль с таким искусством, словно бы репетировала ее неоднократно.— Он
Именно тут, как и предполагал Брэкли, на сцене этой маленькой драмы появился полисмен.
— Что здесь происходит?— осведомился он.
Дама набрала воздуху, собираясь ответить, но Брэкли опередил ее. Он не собирался дарить кому бы то ни было благоприятный случай, о котором позаботился сам.
— Эта дама полагает, что я украл ее чемодан, сержант,— сказал он.— Мне и в голову не приходило что-либо подобное. У меня безупречная репутация. Моя фамилия Уолтон, я служу у лондонского ювелира Мэлларда. Вот мое удостоверение личности, посмотрите, если хотите, и...
— Хорошо, хорошо,— перебил его, улыбаясь, полисмен.— Никто до сих пор и не говорил о краже.
— Разумеется, нет,— вставила дама.— Это просто ошибка, и я пытаюсь объяснить это джентльмену. И, тем не менее я настаиваю на том, чтобы мне вернули мой чемодан.
— Конечно, леди, конечно.
– Полисмен явно наслаждался ситуацией.— Разрешите мне взглянуть на чемоданы.— Он поставил оба чемодана на платформу.— Да, действительно: совершенно одинаковые. Ни наклеек, ни особых примет. Их и в самом деле легко перепутать. Из-за таких вот вещей пропадает багаж, а потом вину взваливают на железную дорогу. Как вы полагаете, мистер...
— Моя фамилия Уолтон.
— Вы не будете возражать, мистер Уолтон, если я открою один из чемоданов?
— Нисколько.
— А вы, леди?
— Конечно, нет.
— Что ж, посмотрим.
Он поднял чемодан Уолтона, положил его на скамью и открыл замок. Он откинул крышку, и яркое сияние перронных ламп безжалостно проникло в глубь чемодана. Мириады раз их свет был отражен гранями груды драгоценностей — чемодан был набит ими в беспорядке, словно бы второпях. А поверх всего лежал кусок кабеля, обернутый в резину; один конец его был испачкан склеившимся сгустком крови и волос, седых волос — волос старого Николаса Мэлларда, который лежал, скорчившись, за своим прилавком на Фснсимен-стрит в той же позе, в какой его оставил лежать Уолтон.