Последний сезон
Шрифт:
— Полагаю, только овчинка, чтобы прикрыть глупость. Ведь я вознамерился загнать свою бедную клячу, чтобы просить у вашего зятя вашей руки, Кейт Элстоун. Знаете, мне бы лучше сразу купить билет во все Америки и начать новую жизнь в изгнании, а не оставаться в Старом Свете и жениться на упрямой грубиянке.
— Конечно, лучше сразу, отчего же вы не рветесь?
— Потому что гораздо веселее досаждать вам до скончания века, да и жаль бросать поместья — мои поселяне, не в пример вашим, скучают без меня. Но мы уже потратили половину отпущенного времени на споры, не пора ли заняться чем-то более продуктивным?
— Вот и займитесь вдвоем, а я пойду к сестре. Вы еще не забыли
— Велите морю высохнуть, любимая моя [24] , — учтиво предложил он, сопровождая ее к выходу. На прощание склонился над ее рукой с таким видом, словно они четверть часа в радостном согласии обсуждали свое венчание и море слез проливать ни к чему.
24
Перифраз на строки из песни «My Love is Like a Red, Red Rose» британского поэта и фольклориста Р. Бернса (1759–1796) «Пока моря не высохнут, моя любовь с тобой».
— За последние недели поняла лишь одно, милорд: я вовсе не ваша любовь, — пробормотала она, пока Элиан с показным усердием корпела над списком дел.
— Последние недели наглядно доказали всего лишь одно: вы, прелесть моя Кейт, сами себя не понимаете, куда уж вам проникнуть в мои потаенные мысли.
— И понять, что вы мните себя великим умником, — сердито продолжила она.
— Вы неверно судите обо мне, надо быть круглым дураком, чтобы жениться на вас после той канители, что вы устроили мне три года назад, и искать в том успокоения.
— Могу предположить, что вы теперь раздумываете о своей способности к благородному самопожертвованию и взвешиваете, стоит ли ради этой цели пускаться в дальний путь и докучать моему зятю.
— Никогда не утверждал, что ищу для себя обыденной жизни и покоя, ведь так? Так что эта затея вполне подходящая для меня, — понизил он голос, и под воздействием его тона непроизвольная дрожь возбуждения пробежала вдоль ее спины, будоража дурное настроение и тайное нежелание распрощаться с ним. — Прекратите дразнить меня этими бесконечными метаниями, вы теряетесь в них, Кейт, а ведь нам обоим известно — жребий брошен.
— Но я не нарочно, Эдмунд, — покладисто отвечала она, и он рассмеялся.
— Знаю, и поэтому ваши атаки неотразимы. Многие мужчины предпочитают сражаться за свои главные притязания в жизни, милая, вам надо иметь в виду сей факт и вести себя соответственно, когда имеете дело с противоположным полом.
— Маленькие слабости других джентльменов не имеют теперь никакого значения, я не желаю иметь с ними дело, поскольку уже через несколько недель обречена выйти замуж за вас.
— Но я мужчина, Кейт, и мне хочется, чтобы мои маленькие слабости обрели непреходящую ценность в ваших глазах. Именно мои, и ничьи иные, — ласково добавил он, его глаза непреклонно блеснули, и она вздрогнула.
— Зато я — настоящая леди, ваша милость, и поэтому никогда не поступлюсь верностью своему мужу.
Искра пробежала между ними, пока он смотрел на нее пылко и чарующе, невольно мечтая о нежной близости, когда они станут мужем и женой. Голова ее закружилась, дыхание участилось.
— А я буду предан своей жене, с вашего позволения, Кейт, — пообещал
25
В Англии обряд венчания предпочитали проводить с осени до рождественских праздников. Невесту к алтарю ведет отец, или брат отца, или опекун и передает жениху ее руку.
— Тогда до свидания, Шаттлворт. — Кейт произнесла это равнодушным тоном, поскольку уже успела мысленно перенестись на три года назад и вообразить, будто ей все равно, уйдет он или останется.
— До свидания, дорогая моя, — ответил Эдмунд ласково и удивил ее, приникнув к ее полураскрытым губам крепким и горячим поцелуем.
Это целиком захватило ее, хотелось большей радости и близости, забыв обо всем остальном. Эдмунд спокойно открыл дверь у нее за спиной. После чего, криво усмехнувшись — да, целовать ее приятно, но время не ждет, — отстранился и ласково вытолкнул в коридор. Со смешанным чувством недоверия и ярости она смотрела, как он, будто кот, выпущенный из рук, обернулся к Элиан с искательной улыбкой и осторожно закрыл дверь перед лицом Кейт, отсекая ее от себя.
Никогда еще Кейт не хотелось пнуть какую-нибудь плотно пригнанную панель так жестоко, что ее изящная ножка даже заныла, соболезнуя ее искушению. Кипя возмущением и праведным гневом, она стояла по другую сторону двери и сжимала кулаки, чтобы не сорваться и не забарабанить по атласно-гладкой поверхности. В итоге она развернулась, промаршировала вверх по лестнице, сдерживая бешенство и обиду, прошла в свою спальню и там продолжила нервно мерить шагами обширное пространство, пока не обрела способность искать утешения у своей сестры. Не хотелось непрестанно щелкать Изабеллу по носу, она того не заслуживала.
Прелестное личико Изабеллы встретило ее сурово и решительно. Кейт поняла — сестре досталась своя доля мучений.
— Если ты, Кэтрин Маргарет Элстоун, думаешь, что я покорно проглочу твою легенду о том, как вы с Шаттлвортом свалились вчера в темноте в объятия друг друга, словно Ромео и Джульетта, ты глубоко ошибаешься, — предупредила сестра.
— Но нам такое вполне по силам, — оправдывалась Кейт, подумав, что у нее хватит выдумки и на лучший сюжет, уж если придется утаить от Изабеллы некоторые подробности.
— Он в тот год столько раз приставал к тебе с предложениями, даже я сбилась со счета, ты всякий раз отказывала ему, романтичному герою, готовому любить тебя беззаветно. А ведь он теперь, кажется, совсем не таков? Знаешь, я не вчера родилась и даже не позавчера, милая сестрица.
— Сердцу не прикажешь.
— Не убедила. — Изабелла нетерпеливо притопнула ногой.
Кейт искренне надеялась, что именно так все и происходило, ну или почти так.
— Он повзрослел и возмужал более, чем все остальные соискатели моей руки, вместе взятые, — услышала она свой голос. Все правда. Почти. Ведь она уже потратила несколько недель, мысленно примеряя каждого из претендентов на роль идеального мужа, и все они блекли в сравнении с Эдмундом. Правда, за последние годы попадались и те, кому удавалось произвести впечатление на самых разборчивых и капризных леди, но ни один из них не смог вызвать в ней желания такого, чтобы сердце затрепетало и коленки подгибались, какая несправедливость!