Последний самурай
Шрифт:
…Они стояли на мостике. Свежий ветер, пахнущий солью, высекал из сигареты Кривоносова длинные красные искры, которые стремительно уносились назад и гасли, падая в воду. Свесившись через леера и вывернув голову назад, можно было увидеть линялое полотнище флага, перечеркнутое голубым андреевским крестом, полоскавшееся на корме. Зачехленное брезентом дуло скорострельной пушки было задрано кверху и напоминало собаку, собирающуюся завыть на луну. Море таинственно поблескивало в лунном свете, размеренно стучал двигатель, и журчала вдоль бортов черная вода с кружевной каемкой белой пены. Плыть — вернее,
Конопатый Краюхин принес и поставил у ног Илариона чемодан. Вид у него при этом был торжественный и одновременно какой-то взъерошенный, так что Иларион даже заподозрил, что экипаж сторожевика ознакомился-таки с содержимым чемодана. Впрочем, в таком случае Кривоносов вряд ли удержался бы от некоторых вопросов. «Южно-Курильская лирика, — подумал Иларион Кривоносый Кривоносов удержался от расспросов… Да какие там расспросы! Он же все-таки кадровый офицер, а не хулиган на пенсии, как некоторые. Да если бы он заглянул в чемодан, я бы уже давно сидел в ближайшем отделении ФСБ, а вокруг чемодана ходила бы целая толпа экспертов, и каждый косился бы на других, не рискуя первым поднять крышку, потому как мало ли что. А пацан этот конопатый потому так светится, что чувствует командир его любимый затеял какую-то партизанщину.»
— Ты все-таки скажи мне, — нарушил молчание Кривоносов, — чем ты там намерен заниматься? Хотя бы в общих чертах.
— В общих чертах — пожалуйста, — ответил Иларион. — В самых общих чертах дело обстоит так: либо они меня, либо я их.
— Это я к тому, что у тебя же нет ничего, кроме этого сундука. Он, конечно, тяжелый, как черт знает что, но драться им как-то… Неудобно им драться. Может, тебе ножик дать?
— Ножик? Что ж, ножик — вещь хорошая. Дай мне ножик, Леша. Если получится, верну непременно.
Кривоносое крякнул, залез пятерней под пилотку и с шумом почесал затылок. Его явно одолевали какие-то сомнения. «Что это с ним? — подумал Забродов. — Ножик, что ли, пожалел? Так ведь сам как будто предложил… Или думал, что я откажусь?»
— Самый малый вперед, — буркнул Кривоносов в переговорную трубу и повернулся к рулевому:
— Так держать. Я сейчас вернусь.
Капитан-лейтенант вышел из рубки, и стало слышно, как он торопливо сбегает вниз по железному трапу. Где-то внизу лязгнула стальная дверь. Иларион распустил «молнию» гидрокостюма, который снова натянул на себя перед тем, как подняться сюда, выудил из кармана сигареты и закурил. Он едва успел выкурить сигарету до половины, как Кривоносов снова появился на мостике.
В руках у капитан-лейтенанта был поясной ремень, с которого свисали ножны, а под мышкой он держал какой-то сверток.
— Держи, — сказал он, протягивая пояс Илариону. — Пригодится.
Забродов вынул из ножен нож и благодарно похлопал Кривоносова по плечу. Это была классическая финка, отлично сбалансированная и острая как бритва.
Оказалось, впрочем, что это еще не все. Капитан-лейтенант, подозрительно покосившись на рулевого, повернулся к нему спиной и развернул свой сверток. В свертке оказалась непривычного вида кобура, из которой Кривоносов осторожно извлек странный пистолет с длинным тонким стволом, массивным
— Ба! — сказал Иларион. — Что я вижу! Да это ж СПП!
— Да тише ты, — прошипел Кривоносов, снова покосившись на рулевого. Чего ты орешь? СПП, да. Сконструирован для стрельбы под водой, но и на берегу слона завалит в лучшем виде. Бьет стрелами, стрел в магазине четыре штуки…
— Да знаю я, знаю, — перебил его Забродов. — В свое время все разведки мира за этой штукой кипятком писали. Умеем, когда хотим. Скажи лучше, где ты его спер Выражение легкого разочарования, которое появилось было на лице Кривоносова, когда он понял, что удивить Забродова лекцией о возможностях чудо-оружия ему не удастся, сменилось хитрой ухмылкой.
— Почему же сразу — спер? — сказал, он. — Купил. Канистру спирта отдал, между прочим. У нас на Итурупе одно время стоял отряд боевых пловцов. Ну знаешь, эти… подводный спецназ, в общем. Вот я там с одним мичманом и снюхался… на основе взаимовыгодного сотрудничества, как теперь говорят. Три года его с собой таскаю, и ни разу он мне не пригодился. Может, хоть ты попользуешься.
— Даже не сомневайся, — сказал Иларион. — Если попользуюсь, то непременно с толком. Не жалко? Могу ведь и не вернуть.
— Для дела — нет, не жалко.
Кривоносов застопорил ход, и сторожевик плавно развернулся боком к каменистому островку, до которого оставалось каких-нибудь полторы сотни метров.
— Ну все, — сказал он, — приехали Отсюда до Хоккайдо при попутном ветре доплюнуть можно. Обогнешь этот остров и, если повезет, увидишь огни на мысу. Там у нашего приятеля Набуки вилла. Хорошо устроился гад — с видом на свои любимые Северные территории. Говорят, у него там настоящий рай — в представлении японца, естественно. Ну а если огней не будет, пойдешь по азимуту. Компасом пользоваться умеешь? Хотя о чем это я…
Он произносил слово «компас», на морской манер, с ударением на последнем слоге, и Забродову это почему-то показалось забавным.
— Посмотрим, — невпопад сказал Иларион, застегнул гидрокостюм и опоясался ремнем, на котором болтались ножны с финкой и кобура с СПП. Рулевой косил на него любопытным глазом, и вид у него был в точности такой же, как давеча у конопатого Краюхина, — торжественный и взъерошенный.
Забродов подхватил чемодан и покинул капитанский мостик. Через минуту он уже сидел в надувной шлюпке. Чемодан лежал перед ним, заметно прогибая своей тяжестью резиновое дно. Отсюда, из лодки, все выглядело совсем не так, как с мостика. Поле зрения сузилось, перспектива изменилась, и каменистый островок прямо по курсу заслонял весь горизонт, представляясь стеной абсолютного мрака, разделившей мир надвое. Тихий океан опасно шевелился под тонким слоем резины, как огромное живое существо.
Кривоносов сверху осветил лодку фонариком. Воспользовавшись этим, Иларион развязал узел на веревке, которой его «плавсредство» было пришвартовано к корме сторожевика. Теперь ему достаточно было разжать пальцы, чтобы обрести полную свободу передвижений.
— Семь футов под килем! — послышался сверху, из-за слепящего светового круга, голос капитан-лейтенанта. — С курса не сбейся, ниндзя. Возьмешь чуть левее — пиши пропало. Это тебе не Клязьма, это океан.
— Фонарь убери, — проворчал в ответ Забродов, — глаза слепит.