Последний рыцарь

Господи, где же транспорт? А почему нет приказа на эвакуацию? Эта неопределенность кого угодно могла бы свести с ума. От контактных проводов, закрепленных прямо на коже, все тело горело. Очень хотелось пить. А почему до сих пор нет сигнала тревоги? Не могли же в самом-то деле о них позабыть? Джек осмотрелся. Вокруг простирался океан песка. Повсюду вздымались бежевые, коричневые и белые дюны. Вот во что превращали жукоподобные траки их безмятежные

цветущие миры… Пока только Рыцари Доминиона в тяжелых металлических бронескафандрах могли противостоять натиску Тракианской Лиги. Только рыцари были обучены ведению чистой войны – они убивали врага, но природу планеты оставляли нетронутой.

Война на Милосе принимала нежелательный оборот. Конечно, все они привыкли к тому, что войска Доминиона проигрывали одну Песчаную Войну за другой. Джек, как и другие солдаты, стал терять веру в своих главнокомандующих: слишком уж много тактических ошибок, понятных даже зеленому юнцу, допускали эти отмеченные чинами герои.

Сюда, в небольшую пустыню посреди цветущей планеты, их забросили пять дней назад. Командир сказал, что их ожидает обычное прочесывание небольшого участка поверхности, а вместо этого… Нет, Шторм отказывался понимать свое начальство. Разве можно было так обходиться с рыцарями? С ними, с элитными бойцами, сильными и ловкими, долгими годами тренировок подготовленными специально для ведения такой войны?

Джек вздохнул и посмотрел на маленький экран, расположенный внутри шлема.

Ему хотелось знать, кто идет за ним.

– Сержант, начальство решило, что мы всю жизнь должны ходить по этой пустыне кругами? – повернувшись, спросил Джек. Его серебристо-белый бронекостюм сверкнул на солнце.

– Нет, сэр, – еле слышно прохрипел сержант.

На эмблеме, прикрепленной к новенькому костюму сержанта, была изображена мотыга, кажется, сейчас это было единственным предметом, хоть как-то соединявшим солдата с далеким отечеством. Впрочем, Джека Шторма не очень волновало, откуда родом сержант. Рыцарем мог стать любой человек, проживающий на территории Доминиона и научившийся управлять бронескафандром. Как только новобранец преодолевал трудности первых ступеней обучения, данные о его прошлом засекречивались.

В настоящий момент Шторма интересовало совсем другое. Сержант имел странную привычку вкладывать что-то съестное прямо внутрь бронекостюма и потом потихоньку пережевывать свои запасы на ходу. Это было запрещено. Хотя… сейчас бы Джек и сам с большим удовольствием поел… А впрочем… Он махнул рукой.

– Всем – рассредоточиться! Будем идти шеренгой. Если здесь есть хоть один трак, мы обязаны обнаружить его и уничтожить. Будьте очень внимательны. Постоянно следите за тем, что творится у вас за спиной!

В рации послышался крик молодого рыцаря Билоски:

– Зашкаливает! Лейтенант, у меня зашкаливает!

Шторм резко остановился и выругался:

– Билоски, прекрати паниковать и еще раз проверь приборы!

Билоски вяло ответил:

– Слушаюсь, сэр. – Но через секунду лейтенант опять услышал в наушниках его голос: – Черт побери, эти проклятые милосцы обокрали мой бронекостюм! Все приборы зашкаливает. Энергия на исходе!

Шторм вздохнул и переключил рацию на режим личного переговора с Билоски:

– Прежде

всего – успокойся и скажи мне, сколько еще ты сможешь пройти?

Билоски ничего не слышал. Он чертыхался и оглушительным басом орал в микрофон:

– Черт бы побрал всех этих милосцев! В конце-то концов, я воюю за них и за их землю, а они, в который раз, оставляют меня без энергозапаса! И вот теперь я должен…

– Билоски! – угрожающе крикнул Джек.

– Да, сэр. Конечно, сэр, я смогу протянуть еще немного, а потом я превращусь в груду никому не нужного металлолома и рухну прямо здесь, в песках.

– Наконец-таки он замолчал и с немою надеждой посмотрел на лейтенанта.

Шторм не откликался. У них был приказ – прочесать пятый сектор и очистить его от врага, а потом оставаться на месте и ждать эвакуации. Последний участок пятого сектора сейчас лежал перед ним. Конечно, солдаты вполне могли бы сэкономить для Билоски какое-то количество энергии, ведь в конце-то концов через час их подберут быстролетные «челноки», если до этого им не повстречаются траки. Шторм вздохнул и стал в очередной раз уговаривать Билоски. Зачем обращать внимание на показания приборов? Не лучше ли перевести бронекостюм на полный боевой режим? Ведь приборы не зашкаливает до тех пор, пока в доспехах остается десять процентов энергозапаса, а этого вполне достаточно для того, чтобы выдержать ожесточенный бой с траками, длящийся целый час.

– Билоски, ты выдержишь, – ободряюще сказал Джек.

– Так точно, сэр. Я постараюсь выдержать. К тому же это все-таки намного лучше, чем другой вариант. Слава богу, мой костюм пока еще не лопнул, как яичная скорлупа, и из него не вылез берсеркер!

По спине лейтенанта Шторма пробежали мурашки. Ему очень не нравилось, когда его солдаты повторяли этот вздор.

– Билоски, я не хочу, чтобы ты тратил силы на пустой треп. Ты меня слышишь?

– Да, сэр. Но это вовсе не треп. Однажды я уже видел эту картину собственными глазами.

– В таком случае забудь об этом! Переведи рацию на режим приема общих команд и следи как следует за своим языком!

Джек посмотрел на шеренгу бойцов, растянувшуюся по раскаленной пустыне, и решил, что пора связаться с их флагманским кораблем, в данный момент находящимся на ближней орбите. На маленьком экране внутри шлема появилась подтянутая фигура в парадной синей униформе.

– Командующий Уинтон слушает. Солдат, вы нарушаете положенный всем режим радиомолчания. Что случилось? Прошу немедленно доложить!

– Докладывает старший лейтенант Джек Шторм. Мы находимся в пустыне уже пять дней. Я хотел бы узнать, сэр, почему нас не эвакуируют?

– Лейтенант, вы получили приказ. Из этого следует, что вы должны быть на месте и сражаться, как это подобает рыцарю. Если вы еще раз нарушите радиомаскировку, я отдам вас под трибунал.

– Под трибунал? Боюсь, что этого не потребуется. Мы погибаем, командир, погибаем в полном одиночестве.

Связь прервалась. Экран погас. Острое чувство уязвимости и беззащитности захлестнуло Шторма. Он переключил бронескафандр на боевой режим, неуклюже покачнулся и двинулся вперед. «Да, если бы мы знали, кто наш настоящий враг, воевать было бы гораздо проще», – подумал он.