Последний праведник
Шрифт:
— У тебя кровь идет.
— Ничего страшного.
Тяжело дыша, она потянулась к его рту, стерла капельку крови на нижней губе, и Нильс взял ее за руку. Поцелуй получился сам собой. Она повернулась на сиденье, оперлась на одно колено и потянулась к нему. Она сама его поцеловала, он только ответил. Ее язык осторожно скользнул по маленькой царапине на нижней губе, прежде чем встретился с его языком. Так они сидели какое-то время.
Ханна выпрямилась и посмотрела в окно — как будто ничего не было, ни поцелуя, ни ее взрыва. Она первой нарушила
— Да, ты прав.
66
Церковь Свв. Иеремии и Луки, Венеция
Телефон зазвонил в тот самый момент, когда смолкла сирена. Номер начинался на +45 — значит, датский. Разговаривать по телефону в церкви было запрещено, но Томмасо поставил свечку для мамы, перекрестился и вообще был хорошим мальчиком. Даже две свечи на всякий случай. Маленькие елочные свечки, которые сгорели почти мгновенно. Он отошел в боковой придел, чтобы никому не мешать, и заговорил вполголоса.
— Томмасо Ди Барбара.
Звонила та же самая датчанка, она спросила, прослушал ли он оставленное ею сообщение.
— Оui. [101]
У ее французского был сильный датский акцент, зато она очень четко чеканила слова.
— Все сходится, до последней цифры после запятой.
— Это просто невероятно.
— Если мы правильно предполагаем, что речь идет о числе тридцать шесть…
В трубке что-то скрипело. Томмасо взглянул на лик Иисуса у себя над головой. Тот стоял, раскинув руки в стороны, а Фома неверующий ощупывал пальцем рану у него на боку — там, где римское копье проткнуло тело Спасителя.
101
Да (фр.).
— Алло, вы тут?
— Да, простите, — ответила Ханна. — Два последних убийства. Должны произойти у вас или у нас.
— Вы уверены?
— Да, — она ответила не колеблясь, исполненная веры в свои слова, что как нельзя лучше гармонировало с местом, где находился Томмасо.
— Но… — начал он, пытаясь внятно сформулировать свое удивление. В стеклянном гробу у алтаря лежала одетая в красное кукла, которую фотографировал какой-то турист. Томмасо отвернулся от этой сцены и спросил в трубку: — Когда?
— Похоже, все убийства совершались на закате солнца.
Томмасо мысленно пробежал список жертв. Как же он сам этого не заметил? Наверное, потому, что точное время совершения убийства было указано всего в нескольких случаях. Но все равно, он работал над этим делом ежедневно в течение полугода, даже больше, а этой датчанке удалось разгадать загадку в два счета.
— Господин Барбара?
— Оui?
— Я сейчас пришлю вам сообщение с приблизительными координатами того места, где будет совершено убийство.
— Что я должен сделать?
Ханна помолчала несколько секунд и ответила:
—
Томмасо осмотрелся вокруг. Ханна спросила:
— Когда у вас садится солнце?
— Думаю, очень скоро.
— Тогда я на вашем месте посвятила бы оставшееся время проверке тех координат, которые я сейчас пришлю. Найдите место, где будет совершено убийство, попытайтесь его предотвратить.
— Да, понятно, просто моя мама…
Он подумал, не рассказать ли ей, как обстоят дела. Что его мать умерла, что ему нужно к ней вернуться, что если он уйдет прямо сейчас, это будет выглядеть очень странно. Он ничего не сказал.
— Навигатор дает небольшую погрешность, но координаты должны соответствовать месту, с поправкой в несколько метров. Мне нужно идти.
На ступеньках церкви сидел Лучано, один из немногих венецианских бездомных. Их количество резко сократилось с массовым наплывом туристов; когда Томмасо был маленьким, бездомных было гораздо больше, теперь же кроме Лучано никого, считай, не осталось. Зато Лучано помогал весь район, он был предметом общих забот.
— О, Томмасо. Дай-ка мне немного денег.
Томмасо порылся в карманах.
— 80 центов пойдет?
— Ай, да ну тебя, — Лучано красноречивым жестом отказался от восьмидесяти центов и возмущенно вздохнул. Томмасо нашел в заднем кармане пять евро и протянул их попрошайке.
Перебегая через площадь, он заметил, что вода поднялась еще на сантиметр. На улице не было ни души, если не считать сидящего на ступеньках Лучано.
— Счастливого Рождества! — крикнул старый пьяница вслед Томмасо, скрывшемуся за углом.
67
Королевская больница, Копенгаген
Ханна сидела в больничном холле, Нильс беспокойно ходил взад-вперед, пока не увидел в окно того, кого они ждали. Каспер припарковал свой велосипед, снял с него фонарики и вошел внутрь.
— Приехал так быстро, как только смог, — он говорил запыхавшись.
— Ты говорил кому-то, куда и зачем едешь?
— Никто не спрашивал.
— Отлично. Вот, познакомься с Ханной, следующие два часа вы будете работать вместе.
— Я никогда раньше не выезжал на задания! — восхищенно сказал Каспер.
Ханна поднялась и пошла им навстречу, Нильс представил ее:
— Ханна Лунд, профессор из Института Нильса Бора.
Она не стала с ним спорить, все другие объяснения, каждое по-своему, стали слишком сложными. Представление Каспера прошло проще и было ближе к правде: наш полицейский компьютерный гений.
Бухгалтерия, Королевская больница
От щелчка выключателя до того момента, как люминесцентные лампы наконец-то загорелись и их холодное сияние высветило надпись на матовых стеклянных дверях, прошла целая вечность: «Бухгалтерия Королевской больницы».