Последний праведник

Казински А. Й.

— Что случилось? — прошептал он. — Здесь так тихо. С этим словами он выпустил из рук трубку.

— Алло? — повторял механический голос в трубке, которая висела, раскачиваясь на шнуре. — Алло?

Но Линг этого не слышал. Он прохромал пару шагов до окна. На подоконнике стояли три стакана, один с водой — может быть, она ему поможет? Он потянулся за стаканом, но не смог его удержать, тот выпал из окна и разбился о камни во дворе.

Монахи подняли головы, и Линг попытался знаками привлечь их внимание.

Он видел, как шевелятся их губы, но не слышал слов.

Линг чувствовал, что из носа течет кровь, и попробовал ее на вкус.

— Что это со мной? — простонал он.

На мгновение ему показалось, что он сейчас перестанет существовать. Как будто он стал просто пешкой в чужом сне, а тот, кому он снится, вот-вот проснется. Бороться с этим было невозможно. Звуки вокруг него исчезли. Он упал на спину и посмотрел вверх. Вокруг была тишина. Линг улыбнулся и протянул руку в воздух. Там, где еще секунду назад был потолок, теперь открылся вид на первые бледные звезды в ночном небе.

— Здесь так тихо, — пробормотал он. — Венера. Млечный Путь.

Линг не видел, как взбежавшие наверх монахи ворвались в комнату и склонились над ним. На губах у него застыла улыбка, вытянутая рука расслабленно лежала рядом с телом.

— Он пытался позвонить, — сказал один из монахов. — В службу спасения.

— Линг! — Другой монах, самый младший, совсем еще мальчик, попытался с ним заговорить. — Линг! Ты меня слышишь?

Ответа не последовало. Молодой монах поднял взгляд на остальных.

— Он мертв.

Все замолчали, склонив головы. У многих в глазах застыли слезы. Старший монах прервал молчание:

— Позовите Лопёна. У нас мало времени.

Кто-то из монахов собирался послать мальчика, но старший монах остановил его:

— Нет, ступай сам. Для мальчика все это впервые, пусть переживет это сполна.

Монах убежал, а мальчик взглянул на старшего.

— Что я должен пережить? — боязливо спросил он.

— Пхову. Мы должны перенести его сознание дальше. Сейчас придет Лопён.

— Пхову?

— Пхова помогает перенести сознание дальше. Вывести его из тела через голову. У нас есть всего несколько минут.

— А что, если мы не успеем?

— Мы успеем. Лопён придет быстро. Давай, помоги мне. Он не может просто так здесь лежать.

Никто не отреагировал.

— Ну же, беритесь.

Мальчик и двое других монахов взяли Линга, подняли его и положили на кровать.

Линг лежал на боку. Старший монах собирался перевернуть его на спину, но тут заметил что-то странное.

— Что это? — спросил он.

Остальные подошли поближе, чтобы рассмотреть то, о чем он спрашивал.

— Вот здесь, на спине.

Все присутствующие стояли, склонившись над умершим монахом.

— Что это? —

спросил мальчик.

Никто не ответил. Монахи молча рассматривали удивительную отметину, разросшуюся на коже Линга. Она ширилась от плеча до плеча, занимала половину спины и походила на татуировку или клеймо.

Как будто он побывал в огне.

2

Больница Суварна, Бомбей — Индия

Три дня назад Джузеппе Локателли получил по электронной почте письмо с просьбой помочь установить местонахождение только что умершего индийского экономиста. Джузеппе вовсе не горел желанием это делать, но в то же время жаждал наконец выбраться из Индии и надеялся, что демонстрация старательности и обязательности приблизит его к следующей карьерной ступеньке в каком-то другом итальянском посольстве. В США, например. Он всегда мечтал об этом. Вашингтон. Или консульство в Нью-Йорке, которое занималось всеми вопросами, связанными с ООН. Да все что угодно, лишь бы подальше от этих вонючих улиц. Так что он без колебаний согласился помочь.

Несмотря на раннее утро, поездка получилась долгой и утомительной, такси медленно ползло сквозь кварталы трущоб. Джузеппе в первую же свою неделю в Индии усвоил, что на нищих смотреть нельзя. Нельзя смотреть им в глаза — к неопытному туристу, который не следует этому правилу, сразу пристраивается хвост малолетних попрошаек. Тех, чей ледяной взгляд устремлен строго вперед, попрошайки обычно не трогают. Будучи в Индии, важно игнорировать нищету, пока идешь по улице, и плакать только дома, наедине с собой. Иначе останешься без гроша.

Такси затормозило.

— Больница Суварна, сэр.

Джузеппе расплатился с таксистом и выпрыгнул из машины. Перед больницей стояла длинная очередь. Куда бы ты ни направлялся в этой чертовой стране, везде стоит очередь. Очередь на пляж, очередь в полицию, очередь у каждой маленькой клиники, где можно разжиться хотя бы пластырем и марлевыми бинтами. Джузеппе пробился сквозь толпу, сумев при этом не только не столкнуться ни с кем взглядом, но и вообще не заметить, что происходит вокруг.

Он обратился по-английски к девушке на ресепшн:

— Джузеппе Локателли, итальянское посольство. У меня назначена встреча с доктором Кахеем.

Доктор Кахей был невозмутим и никуда не торопился. Пока они спускались по лестнице в морг, он завел спокойный и ни к чему не обязывающий разговор об Италии вообще и о Сардинии, где Джузеппе никогда не бывал, в частности. Локателли не мог не выразить занятому доктору свое восхищение:

— Там снаружи такая толпа, как вы только все успеваете?