Последний праведник
Шрифт:
— Я когда-то всерьез собиралась устроить вокруг дачи настоящий сад. Все посадить, все… Ну, сам понимаешь.
Он поцеловал ее в губы. Коротко, тепло и мягко. Получилось немного неуклюже, но сработало — он почувствовал это где-то глубоко в животе.
У него был с собой подарок, завернутый в газетную бумагу.
— Что это? — спросила Ханна, с лица которой до сих пор не сошла краска после поцелуя.
— Открой и посмотри.
Она разворачивала бумагу с детским нетерпением, но настроение изменилось, когда она увидела подарок. Тот самый пистолетный магазин.
—
Она взяла его в руки и со вздохом повертела в разные стороны.
— Я была уверена, что умру, — сказала она. — Что так было задумано.
— И в какой момент ты передумала?
Она взглянула на него.
— Знаешь что? Я не передумывала. Я даже не вполне уверена, что это я вынула из пистолета магазин. Может быть, это… — Она не стала договаривать предложения и сказала просто: — Я тебя провожу.
В последние дни они несколько раз обсуждали, что именно случилось тогда на крыше. Каждый раз, когда Нильс спрашивал, кто это сделал, Ханна исправляла его: «Что,Нильс, — Чтоэто сделало».
Нильс ничего не отвечал на это.
Длинный белый коридор, кишащий врачами, медсестрами, пациентами и их сопровождающими. Сквозь общий гул прорезался вдруг детский плач. Нильс остановился и осмотрелся. Усталая, но счастливая молодая мать шла им навстречу с новорожденным на руках. Она направлялась прямо к Нильсу с Ханной. Нильс повернул голову, чтобы взглянуть на малыша, когда мать проносила его мимо, и, засмотревшись, врезался в медсестру.
— Простите.
Медсетра пошла дальше, но он ее задержал.
— Я хотел спросить…
Она обернулась.
— Где я могу узнать, родился ли здесь ребенок в прошлую пятницу на заходе солнца?
Она задумалась.
— Вам нужно в родильное отделение.
— Спасибо.
Ханна потянула его за руку.
— Что? — спросил он.
— Нильс, ты не думаешь, что это слишком?
— Почему? По-твоему, эстафета не передается дальше?
Нильс вежливо постучал и, так и не дождавшись ответа, зашел в палату Ханна осталась стоять в коридоре.
Цветы, шоколад, медвежата и крошечная детская одежда. Мать лежала на кровати, обняв своего новорожденного ребенка, и дремала. Молодой отец храпел, сидя в кресле. Под описание приехавшей в больницу в темном грузовике пары, которое дал Нильсу Леон, они подходили идеально. Женщина подняла взгляд.
— Поздравляю, — это было первое слово, которое пришло Нильсу на ум.
— Спасибо, — сказала она, недоуменно глядя на него и пытаясь найти в памяти его лицо. — Мы знакомы?
Нильс пожал плечами и взглянул на просыпающегося ребенка.
— Это мальчик?
— Мальчик, — она улыбнулась. — Очень нетерпеливый маленький мальчик, родился на месяц раньше.
— Пообещайте мне, пожалуйста…
Она смотрела на него с любопытством.
— Если он когда-нибудь, когда станет постарше, будет бояться путешествовать, пообещайте мне не злиться на него.
— Я не совсем понимаю,
— Просто пообещайте мне, и все.
С этими словами Нильс вышел из палаты.
21
Первое в жизни настоящее путешествие. Большинство помнит это ощущение — то детское предчувствие начинающейся сказки, когда самолет отрывается от земли. И все тебе в новинку: стюардессы, еда, маленькие кружки и пластмассовые приборы, похожие на игрушки из кукольного дома. И ты оставляешь позади все свои тревоги и полагаешься на тех, кто определяет направление и курс.
Венеция
Запах лагуны был не похож ни на один другой запах, который Нильс знавал раньше. Аппетитный и спертый одновременно. Серо-черная солоноватая вода, которая манила так сильно, что лорд Байрон спрыгнул в канал — Нильс только что прочитал об этом в самолете в путеводителе.
Большую часть полета, правда, он просидел, уставившись в окно. Когда они пролетали над Альпами, он плакал, не выдавая этого ни движением, ни звуком. Хорошо, что Ханна с ним не поехала, она бы рассказала ему, что Альпы — не что иное, как две континентальные плиты, сложившиеся вместе, а Средиземное море через несколько сотен миллионов лет исчезнет, когда африканский континент поглотит Европу. Катрине, конечно, не могла ждать так долго, поэтому Нильс заказал билет из Венеции в ЮАР. Лететь предстояло с тремя пересадками, целый день.
Один из молодых людей у стоянки водных такси окликнул его:
— Venice, mister? [116]
Нильс вытащил путеводитель и указал на остров, на котором находилось кладбище.
— San Michele? Cemetery? [117]
Нильс попытался ответить кратким si.В ответ на это сразу же последовала цена: девяносто евро. Черт с ним. Хотя Ханна, конечно, предупреждала, чтобы он не забывал в Венеции все время торговаться, особенно в это время года, когда здесь отчаянно ищут любого заработка.
116
Вам нужно в Венецию? (англ.)
117
Сан-Микеле? Кладбище? (англ.)
Нильс засмеялся, когда таксист рванул ручку газа где-то на дне катера и тот понесся над водой, как брошенный камешек. Таксист взглянул на него и включился в его искреннюю радость — вот так скорость!
У пристани Сан-Микеле им пришлось переждать, пока с маленького, покрытым черным лаком катера снесут гроб. Таксист придерживал руку Нильса, когда тот соскакивал на причал, и долго восхищенно махал ему, отплывая от острова. Только тогда Нильс понял, что понятия не имеет, как будет отсюда выбираться.