Последний оракул

Роллинс Джеймс

Двое солдат, стоявших перед ними, замерли и напряглись.

— У нас проблемы,— проговорил Мастерсон и толкнул Элизабет вперед от себя.— Бегите!

Розауро развернулась на каблуках и ударила ближайшего к ней солдата в лицо. Хрустнула кость, и он неуклюже упал на спину. Второй поднял автомат, но Лука оказался быстрее в обращении с пистолетом. Из плеча солдата хлынула кровь. Раненого развернуло, словно его лягнул мул, но он успел нажать на спусковой крючок, и автомат разразился злобным лаем, посылая пули в их сторону.

Мастерсон

прикрыл собой Элизабет, а Розауро и Лука упали плашмя на асфальт. Профессор навалился на Элизабет и заставил ее опуститься на колени, а затем лечь. Сам он повалился на нее. Пистолет Луки рявкнул еще раз, и автоматная стрельба прекратилась.

Когда Мастерсон лежал на Элизабет, она чувствовала, как по его телу колотят пули. Теперь он перекатился в сторону, но даже не попытался подняться. Из-под его тела вытекала кровь.

— Хейден!

Он слабо махнул рукой.

— Уходите...

Мотоцикл тарахтел все ближе и ближе.

Розауро сильным рывком заставила Элизабет подняться на ноги.

Лука выстрелил по мотоциклу, но тот вильнул в сторону, за ржавые машины и горы битого кирпича. Солдат, сидевший в коляске, ответил автоматной очередью, и пули выбили искры из асфальта возле их ног.

— Прости меня, Элизабет,— снова прошептал Мастерсон, на его губах пузырилась кровь.

— Хейден...

Она прикрыла ладонью его рот, не в состоянии найти подходящие слова, чтобы поблагодарить и простить его.

Однако старик все прочитал в ее глазах, и уголки его рта раздвинулись в едва заметной улыбке.

— Иди...— сказал он и закрыл глаза.

Розауро потащила ее по улице, к следующему перекрестку. Лука стрелял на бегу, выставив руку с оружием назад. Наконец затвор пистолета остановился в открытом положении, сигнализируя о том, что кончились патроны. Вслед им летели автоматные очереди.

Розауро бежала первой, придерживаясь края дороги, чтобы между ними и преследователями постоянно находились какие-то стоявшие вдоль тротуара брошенные машины.

— Поворачиваем за угол! — крикнула она. Но делать этого им не пришлось.

Элизабет обернулась назад. Когда мотоцикл лавировал, объезжая лежавшие на мостовой тела, Мастерсон из последних сил перекатился и сунул свою трость в его переднее колесо. Задняя часть мотоцикла взлетела в воздух, он сделал сальто, рухнул кверху колесами и заскользил по грубому асфальту, оставляя за собой кровавый след.

— Скорее! — прикрикнула на своих спутников Розауро.

К счастью, из-за рева мотоциклетного двигателя вряд ли кто-то слышал стрельбу, но им все равно нужно было как можно скорее уходить отсюда.

Дойдя до перекрестка, они свернули налево. На расстоянии в полмили от них стояло, переливаясь огнями, светлое, недавно перекрашенное здание отеля. У тротуара поджидали своих пассажиров несколько сияющих черных лимузинов.

Они поспешили в том направлении. Лука отбросил бесполезный теперь пистолет. Задержавшись на несколько секунд, они отряхнули с одежды

пыль и постарались хотя бы немного привести ее в божеский вид. Приблизившись к отелю, они замедлили шаг и пошли спокойной, уверенной походкой, всем своим видом показывая, что являются постояльцами этого достойного заведения. Впрочем, как оказалось, в этом не было особой нужды. Отель был практически пуст, и только двое водителей, скучая, слонялись в вестибюле. За стойкой регистрации работали несколько служащих, а все остальные, судя по всему, отправились на церемонию.

Розауро подошла к стойке.

— Есть ли здесь телефон, которым мы могли бы воспользоваться? Мы... Мы из «Нью-Йорк таймс».

— Пройдите в комнату для прессы,— проговорил на ужасном английском языке молодой человек с усталыми глазами.— Она вон там,— добавил он, указав на одну из дверей, выходящих в вестибюль.

— Спасибо,— поблагодарила его на русском Розауро.

Они вошли в указанную дверь. Помещение было квадратным, с низкой стойкой, тянувшейся по периметру всей комнаты. На столе в центре комнаты возвышалась целая гора различных канцелярских принадлежностей: пачки бумаги, блокноты, ручки, степлеры. Но внимание Элизабет привлекло другое — две дюжины черных телефонных аппаратов, расставленных на стойке вдоль стен.

Розауро подошла к одному из них, сняла трубку и, услышав гудок, удовлетворенно кивнула. Набирая номер, она сказала:

— Я проинформирую о происходящем наше центральное командование. Они сообщат кому надо, и будет отдан приказ об эвакуации.

Элизабет без сил опустилась на ближайший к ней стул. Однако покой не снизошел на нее. Ее начало трясти, и она ничего не могла с собой поделать. Смерть Мастерсона что-то сломала внутри ее. По ее щекам потекли слезы. Она оплакивала одновременно и профессора, и своего отца.

Розауро закончила набирать номер и теперь ждала ответа. Затем на ее лбу появились складки, а брови сошлись в одну линию.

— В чем дело? — спросил Лука.

— Никто не отвечает.

12 часов 50 минут

Вашингтон, округ Колумбия

Пейнтер легонько постучал в дверь раздевалки и, осторожно толкнув, открыл ее. Его встретил ствол пистолета, направленный ему в лицо. Увидев директора, Кэт опустила оружие, в ее глазах читалось облегчение.

— Как вы тут? — спросил он и вошел внутрь.

— Пока хорошо.

Ее место у двери занял охранник «Сигмы». Кэт провела Пейнтера в главное помещение раздевалки, где рядами выстроились лавки и металлические шкафчики для одежды. В дальнем конце комнаты сводчатый коридор вел к душу и сауне.

Кэт провела его в соседний проход. Малкольм сидел на лавке, Лиза — на полу, обнимая за плечи Сашу. Девочка посмотрела на него снизу вверх своими большими голубыми глазами и стала раскачиваться. Затем она увидела Кэт, и ее тело расслабилось.