Последний маршал
Шрифт:
Я даже растерялся — так нелепо звучали два этих слова.
— Что?!
— Не положено, — тем же тоном повторил он.
— Кажется, вы не расслышали, — загорячился я. — Я старший следов…
— Не положено, — ровным голосом снова повторил он.
Я, конечно, понимал, что мне придется туго, но не представлял себе, насколько это было безнадежно.
— Кто вам дал это распоряжение? — спросил я.
Ответа не последовало.
— Попрошу показать ваши удостоверения, —
Этот бугай смотрел на меня как на больничный инвентарь, слегка попорченный и бесполезный.
— Я сейчас приду сюда с нарядом милиции, — беспомощно заявил я и поймал сочувствующий взгляд Каца.
Я разозлился еще больше. Какого черта?!
— Ну хорошо, — сказал я этим зверям. — Очень скоро я развяжу вам ваши поганые языки.
Ничего другого, к сожалению, я придумать не смог. Повернувшись к ним спиной, я твердо зашагал обратно, стараясь изо всех сил сохранить собственное достоинство. Я даже забыл попрощаться с Кацем.
Я ехал к себе в следственную часть и размышлял. Интересно, а что, собственно, дала бы мне беседа с этим Борисовым? Не уверен, что он разглядел стрелявшего в него киллера. Кстати, почему его не прикончили? Киллеры, как правило, делают свое дело профессионально и доводят начатое до конца, как они себе его представляют. Попугать хотели? Из крупнокалиберного пистолета? Нет, что-то тут не сходится.
Думай, Турецкий, на что тебе голова дана. Не орехи же ею колоть, верно?
Итак…
До покушения на этого самого Борисова были совершены два убийства. Причем убиты были не просто работяги на бытовой там почве и даже не банкиры в финансовой разборке, а люди, можно сказать принадлежавшие к политической элите страны. Так? Так.
Дальше. Исчезает зять одного из убитых. Некто Аничкин, полковник, на минуточку, ФСБ. Так? Так.
И что? Какие такие у меня основания, чтобы связать воедино эти четыре (или сколько их там?) дела в одно? Где, так сказать, доказательства того, что все это — звенья одной цепи?
Можете считать меня самонадеянным болваном, но я верю в такую роскошь, как интуиция. А именно она мне и подсказывала, что я на правильном пути.
Так или иначе, но я все равно брошу камень в это болото. Ишь — «не положено»!
Ворвавшись в кабинет Меркулова, я с ходу выложил ему всю эту безобразную историю в госпитале, где два здоровенных дебила не пустили меня к Борисову. Я был вне себя, я метал громы и молнии, обещая всем своим недругам вообще и дебилам в частности самые крупные неприятности.
Он смотрел на меня, словно я был пациентом дурдома и только что сбежал из отделения буйных умалишенных.
—
— Каких именно? — вскинул я голову. — Дело не в том, что я не успел пообщаться с тем, кто ведет дело Борисова, дело в этих гориллах, которые оборзели и творят все, что хотят!
— Вот что, — сказал он. — У меня к тебе серьезнейший разговор.
Я пожал плечами:
— Говори.
— Обязательно скажу, — пообещал он. — Но только после того, как ты вернешься с Фрунзенской набережной.
— Какого хрена я там забыл? — выкрикнул я. — Еще кого-то пристрелили?
— Не забывайтесь, Турецкий!!! — грохнул Меркулов кулаком по столу. — И перестаньте немедленно хамить.
Раз он перешел на «вы», значит, я перегнул где-то палку. Нужно было срочно выправлять положение.
— Прошу прощения, — пробурчал я. — Больше не повторится, ваше благородие.
— Не дерзи, — предупредил он меня помягчевшим голосом, — а слушай. На Фрунзенской набережной произошло еще одно убийство.
— Тьфу!
— Убит замминистра юстиции Воробьев.
— Когда?
— Грязнов звонил полчаса назад. Он на месте вместе с оперативно-следственной группой. Сообщил мне.
— Почему?
— Что — почему?
— Почему он сообщил тебе? С каких пор он тебе докладывает сводку преступлений по городу?
Меркулов внимательно посмотрел на меня, как бы пытаясь понять, издеваюсь я над ним или просто дурака валяю.
Наконец он спокойно ответил:
— Грязнов полагает, что убийство Воробьева связано с делом, которым ты сейчас занимаешься. То есть убийство Воробьева связано с убийством Смирнова и Киселева.
— Из чего это следует? — настойчиво расспрашивал я своего шефа. — У него есть какие-то доказательства?
— Саша, — сказал мне Меркулов. — Почему бы тебе не поехать на место и самому не поговорить там, на месте преступления, обо всем том, о чем ты меня так дотошно расспрашиваешь? Тем более что Грязнов ждет тебя.
— Ждет?
— Я сказал, что пошлю тебя к нему, как только ты появишься.
— Вот так, да? — сказал я. — А что же я тут делаю?
Через пару секунд меня уже не было в кабинете Меркулова. Адрес убитого Воробьева я знал. Мы с ним были соседями.
Воробьев жил в моем доме, в соседнем подъезде.
Странно, что Костя сам не упомянул этот факт. Закрутился, наверное. Через полчаса служебная машина подвезла меня к собственному дому. Но в свой подъезд я заходить не стал.