Последний койот
Шрифт:
– «Голливуд», – прочитала она название подразделения. – Почему вы не прислали за бумагами курьера? Насколько я понимаю, особой спешки нет. Здесь хранятся только старые дела.
– Я был в другой части города – далеко от Паркеровского центра... Но хотел бы получить документы как можно быстрее.
– Вы номер дела знаете?
Босх вынул из кармана вырванную из блокнота страничку, где от руки было проставлено 61-743. Служащая опять наклонилась, чтобы прочитать номер, и резко вскинула голову.
– Вам нужно дело за тысяча девятьсот шестьдесят первый год? Я даже не знала, что
– Дело здесь. Я сам его просматривал. Тогда у вас работал другой клерк, но папка здесь была, это точно.
– Что ж, пойду поищу. Подождете?
– Обязательно...
Ответ Босха, похоже, ее разочаровал, и он на всякий случай одарил ее самой ослепительной улыбкой, на какую только был способен. Женщина взяла бумажку с номером и скрылась за стеллажами. Босх несколько минут потоптался перед конторкой, а потом вышел на улицу покурить. Неизвестно почему, но он нервничал. Закурив, он стал расхаживать взад-вперед, меряя шагами пространство перед дверью.
– Гарри Босх!
Он обернулся и увидел приближавшегося к нему со стороны вертолетного ангара мужчину. Босх узнал его, но не сразу вспомнил, где видел прежде. Потом его словно осенило: это был капитан Дэн Вашингтон, в прошлом диспетчер патрульной службы «Голливуда», а ныне командир полицейского авиаотряда. Они сердечно пожали друг другу руки. Босх очень надеялся, что капитан ничего не знает о его нынешних проблемах.
– Как обстоят дела в каменных джунглях?
– Все по-старому, капитан, все по-старому.
– Я, признаться, по ним скучаю.
– Уверяю вас, вы мало что потеряли. Как служится на новом месте?
– Не жалуюсь. Правда, теперь я больше похож на диспетчера аэропорта, нежели на копа. Одним словом, это тихое место, эдакий чулан для швабры, но ничем не хуже любого другого чулана.
Босх вспомнил, что у Вашингтона были какие-то политические разногласия с тяжеловесами из департамента и он сменил место работы исключительно в целях выживания. В департаменте подобных тихих местечек вроде того, где теперь обретался Вашингтон, было несколько дюжин. Не угодившие начальству люди отсиживались там в ожидании лучших времен.
– Ну а вы что здесь делаете, детектив?
Вот оно. Если Вашингтон знает, что Босх в административном отпуске, то он, сообщив, что пришел за старым делом, одновременно признается в нарушении правил. С другой стороны, Вашингтон, как капитан авиаотряда, не имел прямого отношения к департаменту и вполне мог этого не знать. Босх решил рискнуть.
– Зашел, чтобы взять одно старое дело. Появилось немного свободного времени, и я решил проверить кое-какие детали.
Вашингтон прищурился, и Босх понял, что тот все знает.
– Понятно... Извините, но мне пора бежать... А вы держитесь. Не позволяйте этим бумажным душонкам прижать вас к ногтю.
Он заговорщицки подмигнул Босху и направился по своим делам.
– Не позволю, капитан. И вы тоже держитесь!
Босх подумал, что вряд ли Вашингтон расскажет кому-нибудь об этой встрече. Раздавив каблуком окурок, он вернулся в здание архива и подошел к конторке, ругая себя за то, что вышел на улицу и выставился на всеобщее обозрение. Через некоторое время он
Эта папка с делом об убийстве имела в толщину минимум два дюйма, была покрыта пылью и перетянута посередине широкой резиновой лентой, прижимавшей к обложке старую зеленую абонентскую карточку со списком пользователей.
– Вот. Все-таки нашла.
В ее голосе звучало скрытое ликование. «Без сомнения, поиски этой папки и связанная с ней суета для нее главное событие дня», – подумал Босх.
– Великолепно.
Женщина положила тяжелый скоросшиватель на конторку.
– Марджери Лоув. Дело об убийстве. Тысяча девятьсот шестьдесят первый год. Так... – Женева Бопре вынула зеленую карточку из-под резиновой ленты и поднесла ее к глазам. – Вы, детектив Босх, действительно последний интересовались этим делом. Посмотрим... Ага! Это было пять лет назад. Вы тогда работали в отделе по расследованию убийств и разбоев...
– Да. А теперь я работаю в подразделении «Голливуд». Хотите, чтобы я еще раз расписался?
Она положила перед ним зеленую карточку.
– Уж будьте так любезны. И впишите заодно номер вашей идентификационной карточки.
Он выполнил ее требование и при этом не мог избавиться от ощущения, что, пока писал, она за ним наблюдала.
– Вы левша?
– Точно. – Он подвинул карточку в ее сторону. – Благодарю вас, Женева.
Он взглянул на нее и хотел было добавить пару вежливых слов, соответствующих случаю, но в последний момент передумал. Женщина смотрела на него тепло, по-матерински улыбаясь.
– Я не знаю, зачем вам нужна эта папка, детектив Босх, но хочу пожелать удачи. Похоже, это действительно важное дело, коли вы решили вернуться к нему через пять лет.
– Я шел к этому много дольше, Женева. Гораздо дольше.
Босх убрал с обеденного стола старые газеты и книги по плотницкому делу, водрузил на середину скоросшиватель и положил рядом рабочий блокнот. Потом подошел к стереосистеме и включил компактный диск «Клиффорд Браун уит стрингс». Сходил на кухню за пепельницей, вернулся в гостиную и, усевшись перед скрепленной тремя металлическими скобами голубой папкой, некоторое время молча ее рассматривал. Когда Босх в последний раз держал в руках эту папку, то не рассматривал ее, а просматривал. Тогда он быстро пролистал содержимое, понял, что не готов к расследованию, и вернул папку в архив.
На этот раз он хотел убедиться, что готов. Вот почему Босх так долго сидел перед скоросшивателем, разглядывая его потрескавшуюся от времени пластиковую обложку, но не торопясь открыть. Постепенно им овладели воспоминания. Ему вспомнился одиннадцатилетний мальчик, жалкий, мокрый и испуганный. Прижимаясь всем телом к стальной лесенке, ведущей в бассейн, он плакал, захлебываясь от рыданий, и его слезы смешивались с водой, капавшей с мокрых волос. Тогда он чувствовал себя одиноким и несчастным, а бассейн представлялся ему бескрайним океаном, который он должен пересечь.