Шрифт:
Annotation
Продолжение борьбы пионеров и школьников с кровавым режимом.
Мушкарская Ам.
Мушкарская Ам.
Последний костёр
ПОСЛЕДНИЙ КОСТЁР
Коммунисты
Потащили в сво ё КГБ.
"Ты скажи нам, кто дал тебе книжку,
Руководство к подпольной борьбе? "
– Товарищи! К нам поступила информация о небывалом ЧП. В школе номер 732 среди учащихся существует антисоветская подпольная организация!
Мы должны в ближайшее же время поставить вопрос о недобросовестных работниках народного образования, допустивших столь вопиющую халатность в вопросах политико-воспитательной работы...
Директор школы Александра Андреевна даже потрясла головой, отгоняя ужасное видение. Но оно было столь ярким в своей реалистичности, что никуда не уходило. Беспощадные слова секретаря райкома снова и снова звучали, как ей уже казалось, отовсюду...
За приоткрытым окном тихо расплывалось прекрасное майское утро. Чистое весеннее небо в лёгкой пене облаков. Ласковое дыхание ветра, воздух, наполненный нежным запахом сирени... И как писалось в классической русской литературе, которую и преподавала Александра Андреевна, - всё это великолепие мира должно было преисполнять душу неизбывной благодатью. А тут...
Нет сомнения - всё именно так и будет сказано, если в райкоме КПСС узнают о событиях позавчерашнего дня. Ни в коем случае нельзя этого допустить. Но как? Ведь столько людей уже в курсе!
У кого теперь окажется больше прыти и меньше ума?
– историчка, она же секретарь школьной парторганизации захочет устроить неприятности старшей пионервожатой, и постарается проинформировать райком ВЛКСМ? Да, зная её скверное отношение к несчастной вожатой, вполне можно этого ожидать... Или зав. учебной частью, которая питает столь же высокие чувства к историчке, - да и к вожатой, кстати, тоже! обычные отношения в нашем педагогическом серпентарии, - она ведь тоже может постараться ввести курс и РайОНО, и райком партии. Одна надежда, что у них обеих хватит соображения не вынести сор из избы! Потому что мало тогда не покажется никому. Но вот сама вожатая... Молодая, глупая, не понимает ещё всей сложности и глубины административных и людских отношений. С этой блаженной станется, что она и сама побежит везде трезвонить.
По крайней мере, по школе уже растрезвонила, хотя могла замять это в самом зародыше. Да и вообще, вся эта антисоветская история случилась не в последнюю очередь из-за её педагогической неопытности и беспечности...
С чего всё началось - это почти все ребята седьмого "б" прекрасно помнили. В тот день перед самым началом последнего урока в класс зашла старшая пионервожатая Галя.
Конечно, "Галей" она была только для старшеклассников, и то неофициально. Для пионеров же - исключительно Галина Николаевна. Но как раз этому, седьмому классу сидеть в пионерах оставалось уже совсем недолго. Собственно, для того вожатая и пришла - ещё раз напомнить, что 19 мая, в день рождения Всесоюзной пионерской организации имени
Новость ни на кого особого впечатления не произвела. О том, что чего-то такое должно быть, им говорили ещё в начале четверти. Ну будет, и фиг с ним. Мероприятие проводилось уже не первый год, но никто из старших ребят ни разу не рассказывал, чтоб там бывало что-нибудь интересное. Значит, обычная муть.
Мальчишкам седьмого класса было куда интереснее разглядывать саму Галину. Что ж поделать - природа одарила её фигурой, совершенно не подходящей для работы с подростками... Это великолепие плохо скрывали даже юбка ниже колен и мешковатая блузка. Девчонки тоже разглядывали этот наряд, и презрительно хихикали, а те, что поумнее - понимающе вздыхали: какой кошмар ей приходится носить из-за дурацких понятий приличия в советской школе!
В общем, речи вожатой никто толком не слушал.
Но Галя вдруг сказала такое, что интерес появился у всех и сразу.
– Поедем на линейку к памятнику на "Дороге жизни".
Все моментально ожили. Пусть от казённого мероприятия никаких чудес ждать и не приходилось, но поездка за город, в майский лес - это ж почти поход! У известного хулигана Лёхи Селиверстова, которого, к сожалению, не успели заблаговременно выгнать из пионерской организации, сразу загорелись глаза. Он-то уж знал, чем развлечься в этом, пусть и не совсем настоящем походе! Вожатая, к сожалению, не заметила его воодушевления, и продолжала излагать по тезисам в тетрадке:
– Наиболее заслуженные пионеры смогут повязать свои галстуки на берёзы у памятника. Это символ в честь ваших сверстников, погибших в годы блокады...
– А остальные?
– влез Дима Петров, которому, как всегда, больше всех было надо.
– Нам что, нельзя повязать?
– Петров, эту честь надо заслужить. Вы просто сохраните свои галстуки на память.
– А почему? А если мы тоже повяжем, ну пусть в другом месте, если уж там не заслужили?
Все прекрасно знали, что Димуля просто придуривается. Плевать ему было, куда там повяжут эти галстуки, как и вообще плевать на все пионерские дела. Наоборот, он всегда выпендривался, что увлечён тем, чего пионеру, вроде бы, и не полагается: то рок-н-роллом и западной модой, то блатной музыкой и "анархизмом"... А сейчас ему просто-напросто надо было зацепить вожатую каким-нибудь "неудобным" дебильным вопросом. Все учителя давно уж знали эту его пакостную манеру.
Так что балабола Петрова можно было бы и проигнорировать, но его дурацкую идею подхватили и другие.
Вожатая смутилась. Ритуал был ещё до конца не разработан, а всякие инициативы снизу нельзя допускать, пока они не утверждены, - это она усвоила чётко. И бывало тут по-разному - вот и в её пионерском детстве, помнится, что-то такое сначала критиковали в пионерской печати, а потом - ничего, приняли и утвердили... Что именно - вспомнить ей не дали, все так загалдели, что тоже хотят повязывать галстуки на деревья, будто это была самая заветная мечта в их жизни.
Галина Николаевна пыталась втолковать, что повязывать где попало нельзя, что галстук - это частица знамени, но эта "частица" так давно навязла в ушах, что никто, конечно, этим не проникся. В пионерлагерях вон каждый год долбили тем же самым, - мол, нельзя писать друг другу адреса на галстуках, и всё равно каждый год все писали.
Расстроенная вожатая, как обычно, поделилась историей со старшими коллегами. И как обычно, выслушала от старших коллег всякие дежурные сочувствия и какие-то пафосные, но совершенно банальные советы. А высокоидейная и всегда готовая всех в чём-то уличить историчка Анна Кузьминична, она же школьный парторг, как обычно выразила недовольство: