Последний кайдан
Шрифт:
– Пять… – сорвалось с моих губ. – Как это возможно?
Кого я должна успеть предупредить о скорой смерти?
Наш и несколько других классов поехали на экскурсию в музей кукол в поселении Окура. Только у них сохранился зал, в котором сшитые из ниток и связанные из пряжи куклы-невесты выполнены в полный рост, и они совершенно как живые. Кто, зачем и почему шил таких кукол, в музее не знали.
Экскурсовод показала на саркофаг, огороженный золотыми лентами.
– Это последний экспонат,
– А кто его прислал? – спросила Ниси Сатоко, ученица с первой строчки рейтинга в моей школе.
– Да! Раз прислали, значит, можно выяснить, кто это и откуда, и допросить? – вторила ей подруга и конкурентка Ямада Киси.
Девушек прозвали Ниси-Киси, или Киси-Ниси, потому что они то и дело смещали друг друга с первой строчки рейтинга. Их баллы были настолько высокими, что, даже подтянув экономику до университетского уровня, мне всё равно не хватит, чтобы обогнать кого-то из них.
– Изделие было подброшено, – ответила экскурсовод, – как и все остальные. Их привозят по ночам и оставляют на ступеньках.
– Нужны камеры! – настаивала Ниси.
– И охрана! – выступила Киси.
Экскурсовод посмотрела на саркофаг за золотыми лентами.
– Последнее изделие было оставлено семнадцать лет назад. С тех пор больше ни одной куклы не подбросили. Камеры у нас появились, но кукол уже не приносят.
Пока Ниси и Киси продолжали задавать вопросы, я заметила двух девушек, скачущих в противоположном углу зала. Они прыгали вверх и пытались дотянуться до свисающих волос одной из невест, пока третья ученица, в такой же школьной форме, пыталась остановить их.
У девушки были красивые красные пучки на макушке. Она уже оборачивалась, и я хотела увидеть её лицо, но меня отвлекла рука Хатиро на плече.
– Нацуми, я всё узнал у Хаги-сенсей! Я куплю учебники, и мы приступим к занятиям завтра. Договорились?
– Спасибо, Хатиро. А где она? Я что-то её не вижу…
– На улице. Там красивые золотистые поля. Несколько девчонок испугались музея с куклами, и она с ними осталась.
– А тебе разве не страшно, Хатиро? Почему кто-то сшил этих невест и одел их, как людей?
– В них ещё и внутренние органы из ниток и шерсти! Там есть всё: кости, лимфа, мозги, вены и сухожилия!
Меня затошнило, и я побежала на улицу подышать, пока Хатиро кричал что-то вслед про вязаные органы.
– Ай!
– Ой! Вон ещё, вон!
Голоса раздавались с края поля. Я поспешила к девочкам из своего класса.
– Нацуми, смотри!
Одна из учениц сняла ботинок и бросила его в поле. Не прошло и минуты, как её обувь вернулась к ней. Серые мыши-полёвки притащили башмак и оставили возле босой ноги ученицы.
– Дрессированные, что ли?
– Вы не видели Хагу-сенсей?
– Вон там её башмаки, – показали одноклассницы. – Она кинула их, но мыши слишком поздно вернули. Сенсей
Девочки убежали вверх по дороге, продолжая швырять в поле карандаши и тетрадки.
Я не двигалась с места. Обувь не была пустой. В ней были ноги Хаги, и вся она тоже. Только она… больше не была живой. На меня смотрел её дух с выцарапанными глазами. Она вытянула руку и показала туда, где лежало её тело.
– Сенсей… – промямлила я, и меня вырвало.
Ко мне подбежал Хатиро.
– Нацуми, ты чего? Ты вязаных органов испугалась? Ладно, прости. Не хочешь – не смотри на них.
Я не могла не смотреть «на них» – на мёртвых.
И они не могли перестать смотреть на меня.
5. Нацуми
После экскурсии в Окуру я запуталась. Я видела пять туч, но погибла только Хага Рика, во что, конечно же, никто не поверил, и даже не пошли проверять поле в поисках учительницы. А я не могла поверить, что умерли ещё четверо.
Даже Хатиро сомневался.
– Я разговаривал с ней, Нацуми, за пять минут до того, как ты вышла из музея. Она кинула туфли, как другие девчонки, и стояла ждала, пока дрессированные мыши их вернут.
– Они не дрессированные.
– А какие?
– У них есть повелитель. Ты сам-то видел, как мыши вернули обувь Хаге-сенсей?
– Нет. Она сама пошла искать.
– Но там трава выше роста человека!
– Тела ведь нет, Нацуми, а значит, она жива. Просто она сбежала. Все так говорят. А все ошибаться не могут.
Ещё бы Хатиро думал как-то иначе, если у нас в школе делали изгоями тех, кто штриховал картинку в первом классе не синим, как было велено учительницей, а красным цветом. Выделяться из толпы, коллектива, общества – плохая и непопулярная идея в нашей стране.
Вот почему Акира «скрывал» меня – то есть мой дар – от всех. Он боялся, что я стану изгоем. Но я и так была изгоем: в мире людей – не совсем своей, в мире духов – не совсем чужой.
– Искать надо лучше! – сердито ответила я. – Её тело осталось в поле! И лицо… у неё не было глаз, только дыры и раны!
Хатиро захлопнул новенький учебник по экономике, который он купил.
– Нацуми, говорят, её видел собственными глазами водитель автобуса в Окуре. Он её по фото узнал.
– Жаль, что Хага-сенсей собственными глазами больше ничего не увидит. Потому что у неё их нет! Только месиво и багровые дыры! Выцарапанные кратеры – вот что осталось!
Губы Хатиро от моего красочного описания задрожали, но он держался.
– Ну и кто и как, по-твоему, убил её? Чем можно так… выкорчевать глаза?