Последний из Рода
Шрифт:
— Тише, — он ласково погладил меня по голове, словно ребенка утешая. — Тиш-ш-ше…
Взвизг. Я обернулась, успев увидеть, как алой крупой осыпается тело одного из прорвавшихся в ворота демонов. Щит, окружавший нас, мягко светился.
— Кольд, ты же не Враг ему! — в последней, отчаянной попытке умоляю, зная, что это ничего не даст. Вредить не станет, меня защитит, но помочь — не поможет, это противоречило бы его сути. Но я все равно прошу, просто потому, что не могу стоять и смотреть, ничего не делая. Не хочу ждать…
Где-то там, среди
Там, под стенами, гудит пламя, но оно гаснет. Осыпаются грудами костяки, из которых искра за искрой уходит вторая, подаренная кровью Последнего Берсерка, жизнь. Снег уже не падает — валит стеной.
Зима пришла.
Не поддержи меня Кольд, я бы кулем осела на стылую землю, но он успел, подхватил…
— Смотри, бэниши, внимательно смотри… — горячее дыхание опалило щеку. — Смотри, что может сделать с узором одна непрочная нить. Порви ее — и все, узор испорчен…
Зло взвыл ветер…
Тиан
Я не помню, когда стрела настигла меня. Да и стрела ли? Я шел дальше, забыв о боли. Я сражался, не считаясь с усталостью, понимая, что «потом» у меня не будет, стараясь успеть, не потратить впустую шанс, данный мне. И бились рядом со мною воины, призванные кровью и клятвой, и полыхало осеннее пламя. А потом пламя ушло. И я остался один. Упав в мягкий белый снег, я смотрел в ночное небо, чувствуя, как капля за каплей, искра за искрой, жизнь покидает меня.
Напрасно. Все было напрасно. Было бы не страшно умереть, если бы я победил, но нет, даже призвав людей Великого Града, я не смог спасти Костряки.
Не сумел защитить женщину, которую люблю.
Если бы у меня еще оставались силы, я бы усмехнулся: Нара оказалась права. Я — не Воин. Всего лишь стражник, вообразивший о себе невесть что. Гордыня меня сгубила. Гордыня и глупость. Вот так и умру: лежа в алом снегу, глядя в черно-белое небо…
— Встань и иди… — шепчет ветер. Я кашляю, давлюсь сладко-горькой кровью.
— Встань и иди… — зло шипит затухающее пламя. — Вс-с-стань и иди!
— Встань! — каркает ворон в рукояти сабли. — Иди!
Я хочу ответить, хочу попросить прощения, но…
— Встань… — тихий голос. — Встань, Берсерк. Встань и иди. Ты еще не победил.
Снег и тьма перед глазами. Ни икорки, ни проблеска…
И чудится мне, что из-за стены снега выходит девушка. Склоняется надо мною — холодом дохнуло стылым, мертвым.
— Встань и иди. Иди и победи, Берсерк, — в ее голосе ветер, стужа и снег. В ее глазах цвета сирени мерцают холодные искры. Танцуют вокруг нее снежинки, ветер треплет длинные серые волосы. Она смотрит на меня…
— Встань и иди! — кричит. Приказывает. Просит. — Иди!
И тишина лопается, словно мыльный пузырь… Кричит кто-то, воет, рычит… И слышен лязг стали о сталь. Шипят искры, падая в снег, гремят доспехи.
Город еще не сдался. Город все
Так почему же сдался я? Почему не посмел сполна воспользоваться шансом?
Огнь бьется в груди. Ворота трещат, но запор, положенный мною, крепок…
Удар. Еще один…
И я снимаю запор… Ворота распахиваются. Огнь вырывается, заполняет гложущую пустоту, с которой я уже почти свыкся…. Горячо. Холодно. Больно. Пусто. Правильно.
Все правильно. Все так, как должно быть.
Я стоял на коленях, чувствуя как размеренно, в такт биению моего сердца, пульсирует окружившее меня пламя. Нет, не пламя — Огнь. Раны затянулись прямо на глазах — как до этого прорехи на мундире. Я ухватился покрепче за скользкий от крови эфес и поднялся… Где я? Как далеко я успел прорваться?
Снег застилал взгляд, шипело окружающее меня пламя, пожирая подступающий холод. Но битва еще шла — там, за этой белой завесой.
Она — Княгиня? Старшая? Еще одно порождение Хаоса? — все еще была рядом.
— Иди, Берсерк… — шепнула она. — Иди… Эта ночь теперь твоя. Я дарю ее тебе, Берсерк. Победи своих… наших… врагов.
Сверкнули ее глаза, взметнулись широкие рукава, обнажая тонкие белые запястья, пронизанные яркими жилками: и снег затих. Словно и не было этого безумия, словно не стоял он, вот, стеной.
— Победи, Берсерк! — взвыл ветер, и она исчезла.
Я огляделся и обнаружил, что от ворот-то совсем недалеко отошел — вот они… Со всех ног бросился туда, где последние остатки призванного мною войска удерживали город. Сыпались искры с ржавых сабель, лентами вилось пламя, отмечая их путь… Но как же их осталось мало! Что делать? Одному мне не справиться… Не выстоять… Не удержать… Не спасти.
— Держать ворота! — кричу. И мои воины отзываются — рычанием, шипением, свистом, шорохом. Пламя, едва тлевшее внутри костяков, разгорается ярче… и ярче… И вспоминается мне вновь видение, что послала Реи'Линэ…
— Больше! Больше огня! — чей это голос? Мой? Его? Не важно… И вновь вскипают за плечами крылья, я отталкиваюсь от земли — лечу, вспышкой прошивая тьму. — Эй, на стенах! Не жалейте стрел! Дайте мне огня! Все живые — на стены! На стены!
Первая стрела прошивает небо, вторая… Я камнем падаю вниз, туда, где сошлись в последней битве моивоины и моивраги. Одна стрела, две… Три… Сотня…
Стрелы впиваются в шкуры шатров, занимается пожаром. Шипят мокрые угли, тает устлавший землю снег, а из-под него вырастает пламя, стремясь языками-побегами к темному небу, хватая обжигающими пальцами чужаков, утаскивая за собой.
— Жарче! Больше! — кричу. Жжет запястье браслет, полыхают кольца. Черпаю пламя из крыла и бросаю его. Не во врагов — в своих. Пою их моим огнем, моей кровью. Чтобы яростней дрались, чтобы не разлетелись прахом.
К воротам… Узнать, что с Нарой… Не опоздал ли…