Последний интегратор

Васильев Николай Федорович

– - И студенту невредно иногда поиграть, -- миролюбиво сказал директор.
– - Как вы относитесь к игровым автоматам, Иван?

Я вспомнил, что недавно просадил всю мелочь, когда пытался достать плюшевого мишку для Майи.

– - Родители, дети...
– - сказал Карапчевский.
– - Но какова ваша роль? Раньше вы имели влияние в этих стенах. Ваше слово теперь ничего не стоит?

– - Стоит, Саша, -- сказал директор.
– - Стоит. Когда оно не противоречит общему мнению.

– - Почему я узнаю об этом самым последним?

– - Потому что

вы бы ничего не сумели исправить. Потому что вас бы и слушать не стали.

– - Я хочу, чтобы меня выслушали, -- сказал Карапчевский.
– - Соберите родительский совет, и я попробую их переубедить.

Директор засопел носом, как насос.

– - Я предупредил...
– - глухо сказал он.
– - Я предупредил, что уволюсь, если решение будет принято. Решение принято.

Он с трудом поднялся из-за стола и подошёл к окну. Заложив руки назад, он долго смотрел во двор. Слышалось только сопение. Карапчевский подошёл к директору и с тревогой заглянул в его лицо. Директор снял очки. Карапчевский махнул рукой, чтобы я уходил.

Перемена кончилась. В коридоре никого не было. На подоконнике лежала забытая кем-то -- или нарочно оставленная?
– - книга "Чёрная земля фараонов". Старая книга, но издание прошлогоднее.

Из-за угла показались двое мальчишек из шестого или седьмого класса. Они неспешно подошли ко мне. Один -- тот, что пониже, -- смело сказал:

– - Здравствуйте! Вы новый учитель?

– - Нет, -- ответил я.

Мальчишки не отходили.

– - Уроки прогуливаете?
– - спросил я.

– - Не прогуливаем, -- серьёзно ответил тот, что пониже.
– - У нас учитель заболел. Остальные в библиотеке, а мы тут.

Второй -- тот, что повыше, -- откинул чёлку со лба. Кончики волос были опалены огнём.

– - Слушай, что это у вас у всех за галстуки?
– - спросил я.

– - Это символ нашей гимназии, -- ответил тот, что пониже.

Мальчишки всё не уходили.

– - Нравится вам тут учиться?
– - спросил я, чтобы что-нибудь спросить.

– - Очень нравится, -- сказал тот, что пониже.

Он засиял от гордости. Тот, что повыше, презрительно фыркнул. Он оставался на месте только ради приятеля.

– - А у вас в классе есть кханды?
– - спросил я.

Тот, что пониже, перестал сиять. В его взгляде мелькнуло подозрение. Тот, что повыше, опять дёрнул головой и отвернулся. Как будто ему было противно слушать меня и просто находиться рядом.

– - Пошли уже!
– - сказал он приятелю, но смотря в другую сторону.

– - До свидания, -- тихо сказал тот, что пониже.

– - До свидания, -- сказал я.

Когда они уходили, тот, что пониже, прихватил "Чёрную землю фараонов".

* * *

Карапчевский не раскрывал, чем закончилась встреча с директором. Мы шли тем же путём, которым я шёл в субботу с Артёмом, Майей и Денисом. Карапчевский смотрел вперёд. Он высоко задрал голову, лицо его было угрюмо.

Я устал -- не от ходьбы, конечно, а от постоянных встреч с новыми людьми. Давно

у меня не было такого насыщенного событиями дня.

В аллее у театра Карапчевский сел на скамейку и сказал:

– - Вам, Иван, сегодня никуда идти не надо?

– - Вроде нет.

– - Тогда посидим здесь немного, а то голова раскалывается.

Я сел рядом. На афишной тумбе краснели огромные буквы "Антоний и Клеопатра".

– - Александр Дмитриевич, -- сказал я, -- я так и не понял, какие у меня обязанности.

– - Я ведь уже говорил: смотреть и думать. Мне нужен свежий взгляд на то, что происходит. Вот прошёл день. Какие ваши мысли? Что вы думаете о том, что видели?

– - Может, я ошибаюсь...
– - сказал я.

– - Человеку свойственно ошибаться, как заметил бы Виталий Петрович, -- сказал Карапчевский.
– - Выкладывайте.

– - Мэр и этот... первый зам...
– - Я подыскивал слова.
– - Мутные они какие-то. Вроде бы хотят помочь, а сами... Не верю я им.

– - Почему?
– - спросил Карапчевский.

Он ждал того самого слова. И дождался.

– - Дифферы они, -- сказал я.
– - Извините... Дифференциаторы.

– - А Виталий Петрович?
– - спросил Карапчевский.

– - Он, конечно, интегратор!
– - сказал я.
– - Но он же ничего не сможет сделать. Он уже старый и слабый.

– - Старый и слабый, -- сказал Карапчевский.
– - Слабый и больной. Как и я.

Он что-то обдумывал.

– - Ладно, -- сказал он бодрым голосом.
– - Мы пока не сдаёмся. Делай, что должно, и будь, что будет. Так ведь?

– - Так, -- ответил я, хотя фраза показалась мне не вполне логичной.

– - Пора расходиться, -- сказал Карапчевский.
– - Поеду-ка я, навещу Диану.

Меня он не звал, а я не просился. Я подумал, что теперь можно забежать в библиотеку.

Мимо нас, по направлению к театральной кассе прошагали три девушки. Я проводил их взглядом -- мне показалось, что я увидел среди них Майю. Но ни одна из них не дотягивала до Майи -- ни фигурой, ни лицом. Все три были страшными. А судя по глупому хихиканью -- ещё и дурами.

Карапчевский по-своему понял мой взгляд и усмехнулся.

ГЛАВА III. АПРЕЛЬ, ВТОРНИК -- ПЯТНИЦА

Надписи на стене были замазаны свежей зелёной краской, но окно ещё не починили. Никита Максимович сидел на месте Дианы и печатал на машинке двумя пальцами. Когда он долбил по клавишам, казалось, что машинку разнесёт в клочья.

– - Саша улетел на север, -- сказал он.
– - Два часа назад он уехал на аэродром вместе с первым замом губернатора.

Я сник. После вчерашнего я не мог ни о чём думать. Только о том, как помочь Инткому и Карапчевскому. Я считал, что нужен Карапчевскому. Для того он и брал меня с собой в высокие коридоры, чтобы все поняли, что у него есть сторонники. Я не видел в его желании ничего зазорного. Если это нужно для дела, то я готов посветить физиономией перед сильными мира сего.