Последний Хранитель
Шрифт:
– Подъем! – скомандовал я и мысленно поблагодарил Хранителя за испорченный отдых. Его, видите ли, интересовал всего один вопрос. И когда я научусь не попадаться на такие подначки?
Дьявольщина, я ведь так и не узнал, можно ли снять этот дурацкий ошейник.
«В этом мире нет ничего невозможного», – пришла ко мне довольно банальная мысль.
Я так и не понял, был это ответ Хранителя на мой незаданный вопрос или мысль сама по себе забрела в мою голову.
«Ну ничего, жизнь покажет», – утешил я себя еще одной
43
Симорли. Воин из клана Котов
Вожак устроил привал среди бледных стен такого неприятно-холодного цвета, что, когда я смотрел на них, у меня мерзли уши.
– Похоже на лед, – сказал Мерантос и погладил стену. – Только теплее. А лежанки такие же, как у меня дома, – добавил он, осмотрев каморку.
Игратос уже лег, а Старший все бродил, трогал стены, заглядывал в пустые ниши, мелкие и глубокие, вырубленные на разной высоте. Под нишами лепились полки, тоже на разной высоте. Одни были узкими, чуть шире моей ладони, другие – широкими. На такой широкой и улегся Игратос. Мерантос почему-то назвал эту полку лежанкой.
Я хотел сказать, что настоящая лежанка – это деревянная рама на ножках с натянутой на нее сеткой из сухой болотной травы, но посмотрел на спящего Игратоса и... промолчал. Какая разница, из чего сделано то, на чем можно спать. Важнее вещь, а не ее название. Почему-то эта каморка понравилась воинам-Медведям. Так понравилась, что один спокойно заснул, а другой не может усидеть на месте: ходит и трогает ниши, будто расставляет в них что-то и... улыбается. У Старшего был такой вид, словно он домой попал. Вот только улыбку на его лице лучше бы не видеть.
В каморке было три лежанки, и одну из них занял Игратос. Мы с Мерантосом переглянулись, посмотрели на вожака. Тот понял без слов и сказал:
– Можете занимать, а мы с Малышкой ляжем ближе к выходу. В гости я никого не жду, но... так будет спокойнее. И за Игратосом присмотрю, – кивнул он Мерантосу.
Тот без возражений лег и почти сразу заснул.
– Спит. – Вожак прислушался к его дыханию, потом повернулся ко мне. – Вот что значит старый солдат: команду «Спать!» способен выполнить в любом месте и в любое время. Учись, Малыш.
Я молча поклонился наставнику, принимая совет и обращение, потом занял оставшуюся лежанку, показывая, что и молодые воины умеют быстро выполнять такие приказы. Еще охотнее и быстрее я выполнил бы приказ «Пить!» или «Есть!», но сегодня я их не услышу.
Лежанка оказалась не такой уж холодной и жесткой, я ожидал худшего. Или, как говорил мой первый наставник: «Усталость делает из камня мягкую постель, а голод превращает в еду сухую кость».
Кости у меня не было, а вот усталостью я мог бы поделиться еще с кем-нибудь. Сон пришел сразу, словно он тоже подчинялся приказу вожака.
Привал получился не самым плохим, вместо
И опять вожак идет впереди, а Ипша рядом с ним. Ступает она очень осторожно, словно плиты могут рассыпаться у нее под лапами. В Пустых Землях я почти не видел ее, а теперь Ипша не отходит от вожака.
А еще от нее пахнет чем-то знакомым, но я не могу вспомнить, что значит этот запах. Трудно сказать, приятный он или нет, запах просто есть, и все. Я дышал этим странным, едва уловимым запахом и задумался так, что чуть не погиб.
Длинный, изогнутый крючком хвост Ипши был почти неподвижным, только кончик хвоста, украшенный кисточкой, слегка покачивался. Я так привык к его покачиванию, что едва успел остановиться, когда хвост выпрямился и замер. В кисточке хвоста пряталось жало, и оно смотрело мне в живот!
О яде Ипши рассказывали много страшного, и я едва не проверил истинность рассказов на своей шкуре. Мне очень повезло, что Игратос не толкнул меня в спину.
Низкое, едва слышное рычание заставило всех насторожиться. Рычала Ипша.
– Тихо, девочка, тихо. – Вожак положил руку ей на голову, и рычание прекратилось. – Мне тоже не нравится это место.
Я выглянул из-за плеча вожака и не разглядел ничего опасного. Стены заканчивались, и впереди виднелась небольшая арка. Мы уже не раз проходили под такими арками и попадали на площадь. Эта арка была пятнистая и серо-зеленая, как шкура болотной гизли.
Водятся такие твари в наших местах, но есть их нельзя. Это гизли едят все живое и неживое. Охотятся на них из-за шкуры, что выдерживает прямой удар копья; или когда гизли расплодятся и становятся опасными. Тогда воины и охотники из нескольких родов собираются вместе, чтобы загнать тварей обратно в болота. Когда становится жарко и сухо, гизли сворачиваются клубком, похожим на серо-зеленый камень, и ждут, когда снова вернется вода. На каждой большой охоте клан теряет нескольких мужей. На последней погиб мой прежний наставник... из-за меня.
– Игратос!
Голос вожака вернул меня из далеких болот.
– Подойди ко мне.
Воин из клана Медведей подошел к вожаку с той стороны, где не было Ипши.
– Видишь?
– Да, – ответил Игратос каким-то скучным голосом. – Мы должны пройти под ней?
– А ты бы пошел туда?
Воину не понравился вопрос. Молча Игратос всмотрелся в приземистую арку и с отвращением дернул лопатками.
– Подожди, не отвечай, – остановил его вожак. – Если бы у тебя был выбор: идти прямо или свернуть, ты бы пошел туда?