Последний еврей
Шрифт:
– Когда я первый раз женился, оркестр играл «Семь сорок». Я был в белом, невеста – в черном. Моя первая свадьба была фарсом, фарсом будет и вторая, – озираясь по сторонам, говорит Илья. – И зачем люди женятся?
– Чтобы было кому подать стакан воды в старости, – как по нотам отвечает Нина.
Илья смотрит на нее с неподдельным удивлением:
– Боятся обезвоживания?
– Одиночества, наверное, больше.
– Браком эту проблему все равно не решить. Лучший способ избежать одиночества – жить с мамой, – говорит Илья.
– Ты думаешь, мне нечего сказать? – реагирует Рахиль Иосифовна. –
– Следующие, проходите! – обращается вахтерша к Илье и Анне, продолжая качать головой, и еле слышно бормочет: – Всех берут! Ну, всех берут!
– Уважаемый Илья Борисович, уважаемая Анна Сергеевна! Сегодня, в этот торжественный для вас день, администрацией Ленинского района мне доверено зарегистрировать ваш брак.
– О, господи! – вырывается у Рахили Иосифовны.
– В жизни каждого человека бывают дни, которые особенно бережно хранит память, – продолжает работник ЗАГСа. – Сегодня у вас именно такой день. Вы создаете семью, чтобы вместе пройти долгий жизненный путь. Счастливый семейный союз не мыслим без большого искреннего чувства, глубоко осознанной ответственности за судьбу близкого человека. Выполняя высокий общественный долг, как представитель государства, прошу вас ответить: является ли ваше желание вступить в брак глубоко обдуманным и твердым? Прошу ответить вас, жених.
– Черт! – Илья пытается выудить из кармана кольцо, которое дала ему Анна.
– Жених, что с вами? – раздражается работник ЗАГСа.
– Да-да, – отзывается Илья.
– Прошу ответить вас, невеста.
– Да.
– В соответствии с «Семейным кодексом Российской Федерации» и с вашим взаимным желанием, которое вы сейчас выразили, в присутствии близких и родных, ваш брак регистрируется. Прошу вас подойти и скрепить ваш семейный союз подписями.
Анна и Илья подходят и расписываются, отражаясь в казенной полировке стола.
– Свидетели, готовы ли вы поручиться за создаваемую семью? – вопрошает работник ЗАГСа.
– Готова, – отзывается Нина.
– Еще бы! – подхватывает Рахиль Иосифовна.
– Молодые, наденьте друг другу кольца. Этими кольцами, как символом вашей любви и супружеской верности, я скрепляю ваш брак. В соответствии с законодательством, ваш брак зарегистрирован. Поздравьте друг друга!
Илья тянется к Анне, чтобы поцеловать ее, но Анна твердо пожимает ему руку.
На улице все облегченно вздыхают и, кажется, не могут надышаться. Весна шарахнула без объявления войны. Рванула, как бутылка теплого шампанского на белую скатерть. Все потекло, изменяясь и стремясь наружу. Треск рвущихся ширинок заглушил политическую трескотню. Уличные художники повыдавливали самые яркие краски, чтобы срисовывать с тротуаров женщин. Женщины побрили ноги и стали ходить на них повсеместно. Зоны отдыха переименовали в эрогенные зоны. Улицу Фиделя Кастро – в бульвар имени Камасутры. Приспевшие к новой весне девственницы бросились отдавать военным честь. Замужние вскарабкались на подоконники, чтобы помыть обмороженные стекла. И все как-то сразу прояснилось и запахло весной. Сквозь воспаленные аденоиды, искривленные перегородки, прошибая риниты и тонзиллиты, доступно для всех.
– Хорошо, –
– Спасибо, Анюта, я не могу. У меня Сурен на три, – говорит Нина.
– А у меня собес на четыре, – после некоторого колебания произносит Рахиль Иосифовна.
– А кто у вас, Илья?
– Кроме вас – никого.
– Отлично. Значит, мы остаемся вдвоем. Вас куда-нибудь подвезти? – спрашивает Анна у Нины и Рахили Иосифовны.
– Нет, я еще по магазинам прошвырнусь, – говорит Нина.
– Спасибо, Анечка. Я тоже прошвырнусь. Илюша, будь бдителен.
– Мама! – шипит Илья.
– Не заводись.
Официанты почтительно здороваются с Анной и называют ее по имени-отчеству: Анна Сергеевна – обслуживают очень быстро и подчеркнуто любезно.
– Вы что, работаете в санэпидстанции? – почувствовав какой-то подвох, интересуется Илья.
– С чего вы взяли?
– Вас тут все знают.
– Я бываю здесь почти каждый день.
– Красиво жить не запретишь. Очень хорошее кафе.
– Ну, в плохое я бы вас и не пригласила.
– Я бы вас тоже.
– А кем вы работаете? Я слышала, что вы писатель. Нет, драматург.
– Кто вам сказал?
– Не важно. Я слышала, вы пишете пьесу.
– Да. Практически написал.
– Что за пьеса?
– Про любовь.
– Очень интересно! Расскажите.
– Глупо пересказывать сюжет.
– Почему же глупо?
– Ну вот, скажем, такой сюжет. Тоже про любовь. Она любит его. Он любит ее. Он уезжает, а когда возвращается, то узнает, что она любит другого. Ну, как вам?
– Ну, не скажешь, что лихо закручено.
– Ну, вот. А некто Александр Сергеевич Грибоедов очень не плохую комедию написал. «Горе от ума» называется.
– И все-таки, что у вас там за любовь?
– Ладно, хорошо. Главный герой верит в настоящую любовь. Он понимает, что это очень трудно – найти свою половину в океане людей, разделенных языками и границами. Это все равно, что из миллиона вариантов цифр отгадать правильную комбинацию и открыть сейф с несметными богатствами.
– И остаться на свободе.
– Ну, это уж совсем не возможно. Но он тем не менее каждый раз надеялся на встречу с ней. День за днем, месяц за месяцем, год за годом. А потом разуверился, отчаялся и женился на первой встречной. Всем чертям назло. На такой, что не приведи, Господи. Но потом, конечно, развелся, и снова стал искать ту настоящую половинку, что несомненно ходит-бродит, живет-поживает где-то, может, совсем рядом, может, за углом, в соседнем доме…
– У вас просто дар рассказчика. Ну? Что вы замолчали?
– Шло время.
– А… – с пониманием произносит Анна.
– Шло время, а он все искал и искал. А ее все не было и не было. И тогда он снова разуверился, и снова женился на той, с которой развелся, что не приведи господи! И прожил с ней долго и счастливо, и умерли они в один день, и похоронили их в одном гробу.
– Этот сюжет мне больше нравится, чем «Горе от ума». Только мне кажется, что эта история не про любовь. Это история про брак.
– Про фиктивный брак, – торжествует Илья.
– Вы считаете любой брак фиктивным?